Джон ван де Рюит - Малёк

Джулиан вприпрыжку скачет по лужайке, взвизгивая и помахивая ярко-розовым конвертом.

— Кто наш Казанова? Оказывается, чтобы быть Ромео, не нужно иметь яйца! — Шлепнув меня по заднице, он уронил мне в руки шокирующе-розовый конверт.

— Ну и как его зовут? — ухмыльнулся Щука. — Кто твоя очередная подружка, Милли-голубок? — Деврис загоготал, как гиена, забрызгав бутербродными крошками Геккона, которому приказали завязать ему шнурки. Только взглянув на почерк, я его узнал…

Дорогой любимый!

Вот я и в другой стране. Здесь все, как на другой планете. Я рада, что наконец становлюсь снова похожа на человека. Доктор в Ноттингеме говорит, что мне прописали не то лекарство и от него мне стало только хуже.

Наверняка ты не понимаешь, что же со мной стряслось. Если честно, я и сама не уверена. Последние несколько месяцев прошли как в кошмарном сне, и я почти ничего не помню. Думаю, у меня был нервный срыв — так это, кажется, называется. В любом случае, важно то, что теперь мне лучше. Я хожу гулять и хоть что-то замечаю вокруг. На прошлой неделе ездила в Лондон на электричке с тетей. Мы ходили в Букингемский дворец и собор Святого Павла. (Может, когда-нибудь ты будешь там петь.)

Короче, я хотела сказать, что знаю, тебе было тяжело видеть меня в таком состоянии, и извини, что была сама на себя не похожа. Я тебя люблю. Думаю о тебе постоянно. Ты — единственная причина в моей Жизни, почему мне хочется поправиться. Хотела сказать, что по-прежнему считаю тебя своим парнем и люблю. Пожалуйста, дождись меня, и я стану твоей Русалкой навсегда.

С любовью,

Русалка.

Ночью почти не спал, а если и засыпал, то мне снились Аманда с Русалкой. Они лежали со мной на одной кровати и кричали на меня. В голове каша — может, и я на грани нервного срыва? Все утро думал, а потом уснул.

Во время забега с участием бегунов из Кингз-колледжа Бешеный Пес вывихнул лодыжку и сошел с дистанции. Видел бы мистер Уильямсон, как он несся через двор, чтобы не опоздать на ужин…

На репетиции Аманда на меня и не взглянула. А в обеденный перерыв болтала и смеялась с Джеффом Лоусоном. Не стану отрицать, я приревновал и в остаток дня с ними обоими не разговаривал.

20.00.Снова встретился с группой «Африканская политика» и мистером Ленноксом. Смотрели фильм Би-би-си о разборках Инкаты и АНК в провинции Натал. Ведущий был очень обеспокоен и под конец заявил, что Южная Африка на грани кровавой гражданской войны.

Лутули тут же вскочил и обвинил Инкату и Бутелези, которого назвал «марионеткой апартеида» и «приспешником толстосумов из Натала». Линтон Остин погрыз кончик ручки, облизнулся и принялся разглагольствовать об «экономических фундаменталистах» и каких-то «полугосударственных предприятиях», моментально поставив нашего старосту на место. Я спросил Леннокса, какой вклад лично я могу сделать в борьбу за свободу. Тот повернулся ко мне и ответил, что для начала неплохо бы написать хоть одно приличное сочинение по истории. Все начали смеяться надо мной, а я покраснел и почувствовал себя полным идиотом. Но ничего — борец за свободу Милли еще даст о себе знать!

Проявил невиданную смелость и записался на консультацию к доктору Зуденбергу, школьному психологу. Завтра в 14.30. Не хочу, чтобы у меня случился нервный срыв!

Обед с Папашей. Он вручил мне «Старика и море» Хемингуэя и приказал прочесть к следующему понедельнику. Книжка совсем тоненькая. (Видимо, Папаша считает, что я вконец деградировал!)

Позвонила мама и сказала, что папа пожалел Инносенс и разрешил ей остаться. Но при условии, что с каждой проданной бутылки ему в карман пойдет двадцать центов. Инносенс согласилась и теперь продает самогон по ранд двадцать.

14.30.Доктор Зуденберг — полный чудик. У него густая копна темных волос в колтунах, большая пушистая борода и совиные очки, из-за которых выглядывают маленькие глазки-бусинки. Еще у него привычка произносить «с» с присвистом, что меня совершенно бесит. Говорят, раньше он работал в психушке Таунхилл в окрестностях Питермарицбурга. Перед приемом он предупредил, что является фрейдистом, и спросил, не возражаю ли я. Я не знал, что такое фрейдист, поэтому ответил, что не возражаю. Он вроде как вздохнул с облегчением и записал что-то в своем блокноте.