Джон ван де Рюит - Малёк

Гоблин:в Амстердаме ходил к проститутке, и та ублажила его рукой. (Спать она с ним отказалась, так как ему всего четырнадцать. Все удовольствие обошлось в тридцать баксов.)

Жиртрест:все каникулы провисел на телефоне с Джеффом Лоусоном. Собрание по делу Макартура назначено на пятницу.

Бешеный Пес:случайно застрелил свою собаку по кличке Рахит. Целился в кролика, а Рахит в самый ответственный момент бросился на дичь. Говорит, что это даже к лучшему, потому что Рахит был совсем старый и страдал от чесотки.

Малёк:попрощался со своей чокнутой подружкой и ездил на рыбалку с папой, где пережил много приключений.

Глок со свирепым видом явился на школьное собрание. Сказал, что третий семестр в школе по традиции называют «дурным семестром». И в течение последних пяти лет хотя бы одного ученика в этом ужасном семестре непременно исключали. Согласно нашим экспертам (Гоблину и Рэмбо), это потому, что в третьем семестре не играют ни в крикет, ни в регби и нет экзаменов, поэтому все и ведут себя, как идиоты.

Первая репетиция прошла ужасно. За каникулы все всё забыли. Викинг с Коджаком орали на нас по очереди. И как всегда, чем больше они орали, тем хуже мы пели.

Папаша начал новую жизнь. Сбрил бороду, бросил пить, и жена его вернулась. Он снова бодр и остроумен, а ругательства, которыми он осыпал нас на первом уроке английского, были самой высокой пробы.

Червяк нервничает из-за выпускных экзаменов (они только в ноябре). Он сжевал все свои карандаши, а во сне пускает слюни на подушку (надеюсь, это все-таки слюни).

22.00.Жиртрест зажег свечи и созвал всех в свою каморку на первое «собрание» в этом семестре. Завершив традиционные ритуалы (с каждым разом это занимает все больше времени), он обратился к нам, как водится, официальным тоном. К сожалению, собрание было испорчено ужасной вонью, исходившей от кого-то из присутствующих. Рэмбо обвинил Роджера, Гоблин — Верна, а Саймон — Бешеного Пса. В конце концов порешили, что это Геккон, и облили его с головы до ног дезодорантом Жиртреста.

Джефф Лоусон потребовал, чтобы родители рассказали ему правду, и те неохотно раскололись. Однако их сведения о событиях того рокового дня носили какой-то размытый характер и скорее были почерпнуты из газет. Никаких доказательств того, что на самом деле произошло в часовне за несколько минут до смерти Макартура, мы так и не получили. Предки Джеффа уверены, что это было самоубийство (у Макартура не было врагов), но они также сказали, что его дед не страдал депрессией, слабоволием или перепадами настроения и школьная жизнь ему очень нравилась. Он также не был импульсивным и спонтанным человеком, так что теория о том, что он в пылу отреагировал на какое-нибудь событие, тоже маловероятна. Родители Джеффа планировали рассказать ему о прадеде только после того, как тот окончит школу!

Итак, последние новости не приблизили нас к правде ни на шаг. Закончив свой рассказ, Жиртрест окинул нас пристальным взглядом и постановил:

— Надо провести сеанс вызова духов под той самой балкой, на которой он висел, иначе никогда не узнаем правду. — Последовала пауза, и мы приступили к голосованию.

Проголосовали почти единогласно — семь против одного. Единственным, кто высказался против, был Саймон — он покачал головой и поднял свой костыль.

Жиртрест был вне себя от радости. Назначили дату — 19 августа, день рождения Макартура. Во сколько начало, никто даже и не спрашивал. Самое страшное всегда происходит в полночь!

Бег по пересеченной местности. Поскольку школа расположена у подножия Драконова хребта, в распоряжении нашего садиста физкультурника целая куча крутых холмов и гор, вдоль которых пролегает семикилометровый маршрут. Вооруженные справками об освобождении, Саймон с Жиртрестом с самодовольной улыбочкой провожали взглядом нашу группу, что сломя голову пронеслась по футбольному полю через ручей и скрылась в горах. Через полкилометра Геккона стошнило за ближайшим кустом, и он решил остаток пути пройти пешком. Рэмбо вырвался вперед, а мы с Верном бежали медленной трусцой. При этом у Верна шла пена изо рта, и он громко дышал, как Дарт Вейдер. (Но к тому моменту я был рад любой компании.) Бешеный Пес сошел с дистанции и скрылся за кустом с рогаткой, сказав, что присоединится к нам на последнем пятисотметровом отрезке, когда мы побежим обратно.