Джон ван де Рюит - Малёк

— Мяча не было.

Значит, меня не выбили. Милостью Господней мне выпал шанс в лице угрюмой фигуры Мудли. Я побежал к линии ворот, где меня встретила группка насупившихся игроков из Вествуда, цедивших себе под нос «подстава». С благодарностью приняв выпавший мне второй шанс, я лихо отбил мяч, летевший мне прямо между ног, и отошел в сторонку. К сожалению, Грей прозевал следующий мяч, и стон из зрительских рядов сообщил о выходе на поле Бешеного Пса. (Все уже успели понять, что у Пса проблемы с координацией, а с соображаловкой и вовсе беда.)

Папаша осушил пластиковый стаканчик и печально покачал головой, оплакивая кончину нашей крикетной команды. Табло сообщало, что нам осталось три перебежки при одной калитке. Бешеный Пес нервничал и при виде первого мяча очумело замахал битой; мяч едва не сбил калитку. Вдруг я понял, что бегу и кричу: «Беги, Пес, беги!» Охраняющий калитку нацелился на столбики и промахнулся. Я был в безопасности. Поле снова огласил торжествующий рев. Папаша мерил лужайку шагами, курил и хлестал вино; ребята из команды сгрудились в блейзерах на траве; жиденькая изморось туманной завесой окутывала деревья. Реактивный подающий кинул мяч, понесшийся на меня с ужасающей скоростью. Я замахнулся битой, почувствовал контакт с мячом и побежал. Мяч взмыл высоко, но полетел прямо к игроку на центральной границе поля, расположившемуся идеально по траектории его падения. Я все бежал и бежал, и вдруг увидел Папашу, а за ним всю команду, которые с дикими воплями неслись ко мне, раскинув руки.

Мы выиграли! Принимающий упустил мяч, и тот упал за линию границы поля. Не хочется хвастаться, дорогой дневник, но я герой, так оно и есть!

После того как все пожали друг другу руки, Папаша отвел нас в раздевалку и снова продекламировал речь Генриха при Азия-Нкуре. К сожалению, из-за вина у него сильно заплетался язык и он забыл некоторые строчки, поэтому почти вся вторая половина речи состояла из мата. Саймона провозгласили лучшим игроком. Папаша обнял меня и сказал:

— Тебя ждут великие дела, Мильтон, — тебе везет, как самому дьяволу!

17. З0.Наконец узнал, что папу арестовали за непристойное поведение. Не стану вдаваться в детали, но смысл в том, что его поймали голым в соседском саду в три утра. Он говорит, что все обвинения — куча дерьма и что он возьмет себе лучшего адвоката в стране. Мама никак не прокомментировала папино объяснение, а потом вдруг ни с того ни с сего села в машину и заявила, что они уезжают. Папа собрал шезлонги, пожал мне руку и сел в машину. Половина нашей команды толкала драндулет метров двести, после чего он завелся с хлопком, выпустив клуб дыма, и с ревом покатился по дорожке.

Если бы у меня были деньги, купил бы предкам «мерс» на Рождество.

20.00.Смотрели «Красотку» с Джулией Робертс в общей гостиной. Какая же она лапочка! Жутко завидую Ричарду Гиру. Когда закончу школу, буду ездить по округе и выискивать проституток, похожих на Джулию.

Впервые на этой неделе не чувствую беспокойства перед сном. Не могу поверить, что пробыл здесь всего шесть дней — как будто целая жизнь прошла.

07.30.Был разбужен неприлично громкими церковными колоколами, которые звонили так, будто находятся в моем шкафчике. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что огромные колокола висят буквально в метре от моего окна. В доказательство этого Бешеный Пес выстрелил в один из них из рогатки, разнообразив исполнение «Милости Господней».

08.00.Общешкольное причастие. Преподобный Бишоп продекламировал целую поэму на латыни, в которой я на слух различил только «побей учителей, прикончи кошку», но не стал ломать себе голову, что бы это значило, как и над всем происходящим в этой школе. Часовня очень крутая — огромный старинный готический собор с витражными окнами и массивным алтарем, на котором красуется статуя мужчины, протыкающего мечом гигантскую ящерицу.

Неожиданный пук с нашего ряда прервал декламацию Глокеншпилем отрывка из Евангелия от святого Иоанна. Саймон захихикал. Жиртрест залился краской, а Рэмбо ткнул Гоблина локтем под ребра. Потом они как один взглянули на Верна, который пристыжено повесил невинную голову. Глокеншпиль замер, в часовне наступила тишина, и на секунду мне показалось, что Глок вот-вот сорвется с катушек, но он лишь сделал несколько глубоких вдохов, окинул нас убийственным взглядом и продолжил чтение строк о прощении.