Канта Ибрагимов - Седой Кавказ

– Она у себя дома, а ты в чужом городе, – отверг сомнение Самбиев.

К вечеру сидели в кафе. Полла отказывалась от еды, но когда по заказу Самбиева принесли многочисленные блюда, девушка не выдержала, набросилась на них с нескрываемым аппетитом.

– Тяжело тебе, – нарушил тишину Арзо.

Байтемирова застыла с вилкой у рта, склонила голову, потянулась к салфетке. Глаза ее увлажнились, и всего одна скупая слеза пронеслась по щеке, оставив блестящую борозду.

– Скучаю… Домой хочу.

– А что на каникулы не приехала? – еще один глупый вопрос задал приезжий, поздно одумался. – Стипендии на жизнь хватает?

– Теперь я повышенную получаю, – жалкая улыбка застыла на лице Поллы.

На следующий день ходили в кино. В темном зале Арзо пару раз попытался погладить, сжать руку Поллы, девушка категорически отвергала все эти ласки.

В последний, третий день, ходили гулять в парк, катались на разных каруселях, искренне веселились.

– Можно я тебя провожу на вокзал? – попросила Полла.

– Разве не поздно?

– Нет. В девять я буду в общежитии.

На перроне Арзо долго в уме подсчитывал жалкие остатки капитала и возможность доехать до дома. Перспектива ожидалась неутешительная, и тем не менее он напоследок сделал потрясающий жест – купил девушке самые дорогие цветы.

– Первый раз в жизни я получаю цветы, – восторженно горели глаза Поллы, она с упоением вдыхала аромат бордовых роз.

– Можно я буду тебе писать? – попросил Арзо.

– Об этом не спрашивают, – озорством блеснули глаза поверх бутонов.

– Так я не знал адреса.

– Захотел бы – узнал, – нескрываемая печаль засквозила в голосе девушки.

Протяжный гудок оповестил об отправке. Арзо вплотную приблизился к Полле, сжал ее руки с цветами, меж их взволнованным, горячим дыханием, меж их раскрытых в последних, невысказанных фразах губ – были только свежие цветы. Полла не отстранялась, ее глаза выражали преданность и скорбь разлуки. Арзо хотел поцеловать ее в щечку, но не посмел, бросился на подножку набирающего скорость состава.

– Спасибо тебе, Арзо! Передай всем маршал * , – вслед услышал Самбиев.

Последний отрезок пути, от селения Автуры до Ники-Хита, он шел пешком, напрямик через горные перевалы, в глухую ночь. Под утро голодный, без копейки в кармане предстал перед матерью и сестрой.

Кемса засуетилась перед печкой.

– Ты новость знаешь? – спросила Деши, и от интриги вопроса у Арзо просветлели глаза, он тревожно глянул на сестру. – У нас новый председатель колхоза.

– Кто? – как от ужасного приговора сжался Арзо.

– Докуев Албаст, наш кровник, – опередила Кемса дочь.

– А Шахидов? – вырвалось со стоном у Арзо.

– Как и прежде, перевели в главные агрономы.

Утром во дворе конторы Самбиев поманил в сторону опального председателя.

– Так разве вы не отдали? – осуждающе спросил он.

– Отдали, – мрачно отмахнулся Шахидов. – Сказали, что этой ставки с натяжкой на должность агронома хватает… А если конкретно, то наш первый секретарь меня поддерживал, но есть такой Ясуев – нынче секретарь обкома, ранее Агропром возглавлял, так он буквально насильно впихнул нам этого комсомольца… Докуев говорит: «Почему экономист Самбиев поехал на совещание по агрономическим вопросам? Если ему больше нечего делать, пусть дома сидит, а то еще и командировочные получит?».

– За колхоз радеет, – прошипел Арзо.

– Ты еще на планерке не был?… С комсомольским азартом взялся за дело, – заговорщически шептал Шахидов, – только колхоз – это не языком мести… Посмотрим… А ты будь особо осторожен, – перешел на заботливый тон Шахидов. – Я слышал, как он твою фамилию упоминал. На таран не пойдет, коварная шельма… Пришлая гадина, – сплюнул.

У центральной конторы колхоза «Путь коммунизма» столпотворение. Народ кучкуется, в воздухе напряженность, ожидание кадровых перемен, увольнений, взбучек. На семь часов назначено расширенное совещание с руководителями всех подразделений; уже девятый час, а Докуева все нет. Однако народ не расходится, нервно поглядывает на часы, вслух боится высказать недовольство. Новый председатель живет в городе, каждый день мотается за пятьдесят километров туда и обратно – одно это работа.

Пара бригадиров, один звеньевой и рядовой бухгалтер в дальнем родстве с Докуевым. Они нынче в фаворе, вокруг них много людей, даже слышен смех. Им бережно поправляют воротнички, стряхивают пылинки с лацканов промасленных пиджаков, напоминают о дружбе, пытаются подсказать, что и с ними есть родственные связи, правда, через женщин, но это еще ответственнее и важнее. К Шахидову отношение сдержанное; конечно, никакого заискивания, он пал, но раз удержался в главных агрономах – какая-то сила за ним сеть. Словом, руку пожать, спросить о делах – можно, но не более. А вот Самбиева Арзо сторонятся, как чумного. Разумеется, издали головой кивают, даже улыбаются, кто сочувственно, кто дежурно, однако стоять рядом с ним небезопасно, вдруг в этот момент Докуев появится.