Алекс Форен - Танго с манекеном

– А я, было, подумал, что это такая параллельная жизнь…

– Нет, параллельная жизнь совсем не для меня. Слишком ленив, не могу делить жизнь на части.

– Так-то уж совсем не можете? Но ведь, по крайней мере, есть работа, а есть отдых – вот уже деление.

– Это было бы слишком хлопотно, – возразил Галльяно. Заметив удивленный взгляд, он отставил чашку и пояснил: – Понимаете, когда я работаю, я беру аккордеон и играю. Иногда, конечно, устаю… Тогда я отдыхаю. Беру аккордеон и играю, – он как бы виновато пожал плечами и развел руками.

Возразить было нечего.

И это приближало момент начала съемки. Как ни оттягивай, она должна была состояться. Впору было загадывать желание, – говорят, когда делаешь что-то впервые, такое желание сбывается.

– Хорошо, Ришар. Будем начинать. У вас есть пожелания?

– Не знаю… Чучо обычно командует, что делать. Как правило, я просто играю, а он снимает.

– Давайте так и поступим.

Ришар сел на стул напротив освещенной стены, положил на колени аккордеон, погладил рукой выступающие на лакированном боку буквы «Виктория». Несколько минут заняли мелочи – боковой свет, штатив. Все.

– Поехали? Забудьте обо мне и играйте для себя, хорошо?

Ришар кивнул и прошелся пальцами по клавишам. Грег приник глазом к окуляру.

Минут десять каждый был поглощен своим занятием. Хотя была существенная разница. Пока один разрывался между своей неуверенностью, настройками фотоаппарата и лицом музыканта, второй, казалось, действительно, забыл обо всем и, прикрыв глаза, целиком ушел в музыку.

На дисплее камеры одно за другим возникали изображения аккордеониста, напоминающие почти такие же, напечатанные на только что купленных в ближайшем магазине дисках. Для того, чтобы получить то же самое, не нужна была никакая новая фотосессия.

Спроси себя, зачем ты снимаешь… Так, кажется, Чучо? Спроси себя, что ты хочешь показать…

И что же? Аккордеон? Пальцы музыканта? Где живет музыка? Что в этой музыке такого, чего нет, например, в той же мелодии, исполняемой кем-то другим? Чем отличается эта музыка от музыки другого человека?

Да вот же именно – человеком…

– Слушайте, Ришар, уберите аккордеон, он мне мешает.

Мелодия оборвалась. Из-за инструмента смотрели непонимающие глаза музыканта.

– Положите его. Весь мир знает, что вы играете на аккордеоне и что он у вас есть. К тому же, поставив диск, они услышат это. Положите его.

Ришар несколько неуверенно послушался.

– Ну вот, Ришар. А теперь будет знаете что? Слышали, как проходят собеседования при приеме на актерские курсы? Там поступающих просят представить себя кем-то – бизнесменом, официантом, японцем, марсианином – не важно. Способные актеры с этим справляются. Но один тест для них невыносимо сложен. Показать себя. Я знаю – я провел столько собеседований… Так вот, – никого не изображайте. Не напрягайтесь. Для вас-то это ведь самое простое? Я хочу видеть просто Ришара Галльяно.

Он наблюдал за собой как бы со стороны, уже не задумываясь, откуда что берется.

А Ришар выслушал все это внимательно, потом кивнул головой. Надел зачем-то очки. Развернул стул спинкой к камере, сел на него задом наперед и как-то вопросительно, будто ища одобрения, посмотрел на фотографа.

– Вы всегда так сидите?

– Ну… нет, конечно.

– Тогда что вы хотите изобразить сейчас?

Ришар пожал плечами, встал и оперся руками о стул.

– Нет, Ришар, простите. Я обожаю снимать стулья, но для этого вы мне не нужны. Сейчас я хочу снимать вас.

Музыкант отодвинул стул и облокотился спиной о стену, скрестив на груди руки.

Грег сделал два-три снимка и вновь оторвался от окуляра.

– Зачем вы все время прячетесь за что-то? За аккордеон, за стул, теперь – прикрываетесь руками? И эта подпорка сзади… На вас нападают?

– Черт возьми, Грег, я музыкант, я привык как-то… А вы меня раздеваете!

– Я просто пытаюсь добраться до Галльяно. Сквозь его бронированные доспехи. Представляете портрет знаменитого Ланцелота в полном боевом снаряжении и с закрытым забралом? Так, что лица не видно. Чем это будет отличаться от жестяного рыцаря, стоящего при входе в недорогую таверну? Я могу снять аккордеон, футляр от него, стул и еще эти очки в придачу! Без вас. Хотите? Будет, знаете, такой концептуальный эффект присутствия – здесь был музыкант, просто отошел покурить. Тейк-файв, перекур. «Здесь был Галльяно». Многие, кстати, будут в восторге.

– Ок. Что мне делать? Снять очки?

– Да что хотите, то и делайте, я же сказал! Ничего не делайте! Если, когда вас никто не видит, вы надеваете очки, оставайтесь в них. Какой вы, когда никого не изображаете? Ну?