Игорь Рыбинский - Время карликов

Лена шла по тропинке, еще раз прошла мимо могилы Подрезова. Букет лежал на месте, только теперь рядом с ним горела воткнутая в бугорок снега свеча и стоял обычный граненый стакан, наполовину наполненный коньяком.

3

Мокеле прыгнул на Виктора, пригвоздил его вместе с моторкой ко дну протоки. Многотонная туша не давала возможности шевельнуться, открыть глаза и вдохнуть. Журчала река, и откуда-то издалека донесся чей-то голос:

– Пропустите носилки: девушке плохо.

Снова наступил мрак, но тиранозавр не отпускал, древнее ископаемое не хотело слезать со своей жертвы. Силы покидали Подрезова, и он сказал себе, не в силах даже пошевелить губами:

– Надо вставать и уходить.

Но куда? Он не помнил дороги, по которой пришел сюда, рядом была какая-то девушка. Лена? На нееколько мгновений он увидел мерцание африканских звезд, услышал плеск воды, вдохнул душного болотного воздуха и открыл глаза. Вокруг был мрак. Виктор лежал на чем-то очень жестком, от чего сильно болели спина и затылок. Он попытался перевернуться на живот, но не чувствовал рук. Наконец, удалось поднять одну и коснуться груди, на которой лежали битые стекла. Подрезов снимал с себя осколки, потом заработала и вторая онемевшая рука. Через какое-то время удалось перевернуться и приподняться на бетонном полу, упираясь ладонями в стеклянные брызги. Голова раскалывалась, и тело швыряло из стороны в сторону. Теперь стало понятно, где он находится. Это был подвал, в трубах журчала вода, на ступеньках лежала выбитая взрывом дверь. Виктор на четвереньках поднимался по ступенькам, оказавшись внутри парадного, он посмотрел на светлеющий дверной проем, с трудом поднялся и шагнул на крыльцо дома. И тут же, потеряв равновесие, полетел со ступенек на мокрый от дождей газон. Полежал немного, прижимаясь щекой к луже на пожухлой траве, потом опять же на четвереньках пополз обратно в подъезд.

– Где Лена? – пронеслась мысль.

Лифт поднял его наверх, и он долго держал палец на кнопке звонка. Слышно было, как в квартире звенела электронная мелодия популярной песенки, а больше из-за двери не доносилось никаких звуков.

Постепенно Подрезов приходил в себя. Он спустился вниз, вышел во двор и подошел к тому месту, где оставил автомобиль. Обломки его сейчас были сложены в кучу на газоне, истоптанном десятками ног. Просто кучка металла с останками сгоревших кожаных кресел. Проемы окон на первом этаже были занавешены одеялами, вокруг валялись осколки, Виктор поднял было голову, чтобы взглянуть на балкон квартиры, в которую было вошел недавно, но зачем-то побежал вниз за ключами от «мерседеса».

– Высоковский, – подумал Виктор и усмехнулся распухшими губами, – Вовка-поганец, а больше некому.

На часах было пять утра. Надо было куда-то идти, оставаться здесь не было никакого смысла. Подрезов осмотрел себя и удивился тому, что еще дышит и может передвигаться. Пальто изрезано в клочья, брюки тоже иссечены стеклом. На затылке запекшаяся рана, голова трещит так, что можно не сомневаться – сотрясение мозга присутствует, и, наверное, тяжелое; дышать трудно, и руки поднимаются с трудом, и боль отдает в груди – пара ребер сломаны.

Виктор шел по направлению к узкой речке Смоленке, до моста через нее – не более полукилометра, но каждый шаг отнимал силы. Наконец, Подрезов вступил на мост и, уже окончательно ослабев, облокотился на гранитный парапет. Внизу застыла темная вода, в которой отражался свет фонарей автомобильной стоянки на берегу.

– Что, не можешь до дома добраться? – раздался голос.

Виктор обернулся и увидел в трех шагах от себя мужчину, чья внешность не вызывала никаких сомнений в его образе жизни: ободранная джинсовая куртка, помятое лицо и синяк под заплывшим глазом.

– Ого, как тебя обработали! – восторженно выдохнул прохожий. – Ограбили?

– Вроде того, – кивнул Подрезов и тут же попросил: – помоги такси поймать.

– Да кто тебя такого повезет?! – улыбнулся незнакомец. – Давай-ка лучше я тебя к себе отведу. Отойдешь, умоешься и на метро домой доберешься. Где хоть живешь?

Подрезов хотел назвать адрес, но, уже открыв рот, промолчал. На квартиру лучше сейчас не возвращаться.

– Что, забыл, где живешь? – обрадовался ханыга. – Ну ты молодец! Сколько же вчера выпил?

Он подошел к Виктору и обхватил его за талию:

– Пойдем, здесь недалеко. Я в переулке Каховского живу. Был такой ненормальный декабрист. Хотел царя убить, а застрелил всенародно любимого генерала Милорадовича.