Кадзии Мотодзиро - ЛИМОН

Взглядом я блуждал по этому пейзажу, пока не увидел, как бледное облако, сквозь которое просвечивало даже синее небо над горой с криптомериями, разделявшей две реки, непрестанно клокочет, и оказался полностью поглощен им. Бурлящее облако прямо на глазах превратилось в искрящуюся на солнце громадину, которая заволокла небо.

Один край облака непрерывно рос и медленно вращался. А другой клубился и растворялся в синем небе. Ничто не вызывает таких непонятных, глубинных чувств в сердце наблюдателя, как подобные облачные превращения. Взгляд, прикованный к этим превращениям, утонул в неиссякаемой череде рождений и исчезновений, а между тем необычное чувство страха все больше завладевало сердцем. Стало тяжело дышать, тело постепенно утратило равновесие, и, продлись это чуть дольше, в момент кульминации я и сам бы провалился в бездонную пропасть. Но вскоре это чувство, недолговечное, словно бумажная куколка, каких прикрепляют к фейерверкам, утратило свою власть над моим телом.

Мой взгляд проникал внутрь облака, я был заворожен тем, что не ощущал дистанции, отделявшей меня от него. В этот момент я обратил внимание на странное явление: бурлящий край облака завис не над поросшей криптомериями горой, покрытой тенью, а на порядочном расстоянии от нее. Когда он появился там, то был совсем блеклым. Но затем прямо на глазах возникла гигантская фигура.

Я оказался во власти странного ощущения: не является ли это невидимой мною прежде небесной горой. И тут, словно вспышка, появилось воспоминание.

Однажды я оказался в этой деревне глубокой ночью. У меня не было фонаря, я шел по темной дороге. И в этой кромешной тьме я увидел одиноко стоявший у дороги дом, сквозь дверные щели которого просачивался свет, и оттого вокруг дома было светло. Лампа, горевшая в доме, бросала отблески на дорогу. На этом фоне возник силуэт человека. Возможно, это был деревенский житель, который, как и я, брел по дороге без фонаря. Я не видел ничего подозрительного в этой фигуре. Я просто наблюдал за тем, как она растворяется в темноте. Фигура постепенно растеряла весь свет, который несла за спиной, и начала исчезать. Вот она осталась лишь в памяти сетчатки, стала воображаемым образом во тьме, и, наконец, и этот образ исчез внезапно и навсегда. Тогда я почувствовал, что слегка дрожу, окруженный темнотой, не имевшей координат в пространстве. Представляя, что и я точно так же неумолимо исчезну в темноте, я ощутил необъяснимый страх и возбуждение.

— Когда эти воспоминания всколыхнулись в моем сердце, внезапно я прозрел. Облако, бурлившее и исчезавшее в небе, не было невидимой горой или удивительным мысом. Какое заблуждение! Тьма безоблачного дня заполняла все вокруг. Мое зрение словно бы ослабло в одночасье, и я почувствовал себя глубоко несчастным. Сколько бы я ни смотрел тогда в это весеннее небо, в котором клубился темно-синий дым, я чувствовал в нем лишь тьму.

У меня было две дороги, по которым я обычно гулял. Проселочное шоссе, про ходящее по краю долины, и узкая горная тропинка, бравшая начало на одном из поворотов шоссе и пересекавшая висячий мост. С проселочного шоссе открывался вид на окрестности, однако именно из-за этого его качества мое внимание легко рассеивалось. А горная тропинка была мрачноватой, однако прогулка по ней успокаивала. Выбор дороги зависел от настроения этого дня.

Для своего сегодняшнего рассказа я выбрал тихую горную тропинку.

Пройдя через висячий мост, тропинка уходит в рощу криптомерии. Вершины деревьев заслоняют солнце, поэтому там всегда прохладно и сыро. Явственно начинаешь ощущать, как на тебя опускаются тишина и одиночество, словно бы ты входишь в готический собор. Взгляд случайно упал под ноги. По краю тропинки густо разрослась какая-то трава, папоротники и мох. К такой карликовой природе почему-то испытываешь чувство привязанности. — Словно в сказке они вот-вот начнут переговариваться между собой. Красная глина по краю дороги размыта от дождя, и очень напоминает разрушенные ветрами камни на скалах. На каждой глиняной борозде примостилось по мелкому камню. Нельзя сказать, что солнце сюда совсем не попадает. Солнечные лучи, которые просочились между верхушками деревьев, создавали слабое свечение на дороге и на стволах криптомерии, не ярче свечи. Я шел по дороге, и тень от моей головы и плеч то исчезала, то вновь появлялась. Порой лучи совсем бледным цветом окрашивали даже траву, и мне оставалось только удивляться, как они могли проникнуть так глубоко. Я попробовал приподнять палку, на ее тени можно было разглядеть даже заусенцы.