Кадзии Мотодзиро - ЛИМОН

В том же году происходит еще одно событие, которое отзовется в нескольких рассказах. Однажды вместе с друзьями Кадзии отправляется кататься на лодке. Кадзии ныряет в холодную воду, а замерзнув, напивается, и с криками «Долой целомудрие» направляется в весёлый квартал. После этого случая он часто повторяет слово «падение». О случившемся в тот вечер вспоминает его друг Накатани: «Когда мы сошли на берег, чтобы посмотреть на луну, лодку унесло течением. Кадзии и ещё один приятель, не раздумывая ни минуты, скинули одежду и поплыли за лодкой. Через какое-то время они уже на веслах подплыли к берегу, где мы их ждали. Был октябрь, и у обоих зуб на зуб не попадал, но они решили устроить соревнование, кто быстрее доплывёт до моста, а меня назначили судьёй. Я привязал лодку к каменной ограде, а сам стоял на мосту. По моей команде они прыгнули в воду и добрались до моста одновременно. Выбравшись из воды, они всё повторяли: "Холодно, холодно", и мы решили побыстрее вернуться. Пересев на паром, добрались до города. Но там на глаза попалась пивная. Мы напились. Для Кадзии публичный дом был внове. Мы с приятелем время от времени наведывались в подобные заведения, но этой ночью и Кадзии решил пойти с нами. «Долой целомудрие», — закричал он. Мы пошли в ближайший бордель. Когда пришла женщина, Кадзии равнодушно сплюнул. Несколько минут он словно что-то выжидал, а потом ушёл с ней в комнату». После первого опыта в публичном доме Кадзии говорит о «пустоте» и «падении». О сексуальном желании он пишет: «вселенское желание, возникающее неосознанно». Этот мотив появится в нескольких его произведениях. В «Городе у замка» сцена, где главный герой, видя кимоно девушки, которое сушится после стирки, чувствует, как к его лицу приливает кровь. Тема рассказа «Пейзаж одной души» — отношения с проституткой, в рассказе «После снега» — эротический сон, который видит молодой супруг. В «Чувствах на вершине скалы» — подсматривание за постельной сценой.

В жизни Кадзии наступает переломный момент. Он много пьёт, развлекается в публичных домах, каждый раз после очередного кутежа пишет в дневнике, что переживает и раскаивается, но продолжает вести разгульную жизнь. Он делает долги, не платит за комнату. Его болезнь обостряется, он страдает бессонницей.

У Кадзии было восемь братьев и сестер, включая незаконнорожденных детей отца, четверо из которых страдали той же болезнью, что впоследствии погубила и самого Кадзии — туберкулезом. До конца Первой мировой войны, пока не стали использовать антибиотики, туберкулез в большинстве случаев вел к летальному исходу.

Кадзии начинает писать стихи. Стихи и музыка — два его основных увлечения того времени. В одном из писем к своему другу Кондо он пишет следующее: «Хочу купить патефон. Мне советуют заняться игрой на виолончели, но и для этого нужны деньги, повсюду деньги. Это абсолютно невозможно для такого бедняка, как я. На днях видел хороший немецкий патефон в Мицукоси, [5] Крупный универмаг. очень хотелось купить, но сорок иен… Я последнее время пишу стихи. Всё пока в черновиках. Стихи обладают такой же силой, как музыка и живопись. Крупными разноцветными буквами хочется создать симфонию» (19 апреля 1922 года). В следующем году он пишет свои первые рассказы: «Сэнкити» и «Парадоксальная истина».

В 1924 году Кадзии заканчивает школу. Решив посвятить свою жизнь литературе, он подает документы на факультет английской словесности Токийского университета. В этом же году умирает его младшая сестра. Ее смерть и собственное нездоровье заставляют его уехать вновь к старшей сестре в Миэ. Воспоминания об этой поездке превратятся впоследствии в рассказ «В городе у замка». В дневнике он пишет о своей жизни в этих местах:

«Отвожу взгляд от улиц, смотрю вдаль. Поля, сплошные поля, а в них то тут, то там маленькие деревушки, деревья. В одном ри [6] Мера длины — 3.927 км. от равнины под прямым углом к морской линии залива Исэ, протянувшегося слева направо, проходит железная дорога. Убегает вглубь зелёных полей. Море синее и широкое, в нём отражается небо. По горизонту проходит тонкая длинная линия, темнее цвета неба. Слева мыс, справа горы. Взгляд скользит по морской линии, протянувшейся на десять ри. Маленькая бухта, возле неё деревья и дома кажутся совсем крошечными.

Слышно, как где-то пилят лес.

Солнце садится.

Нигде не видно досок, на которых сушится натянутая ткань.

Только что прошёл оркестр, кажется, его унёс ветер.