Кадзии Мотодзиро - ЛИМОН

В школе Кадзии был дисциплинированным учеником, но никогда не входил в число отличников. После окончания школы средней ступени в 18 лет (1919) он, собираясь стать инженером, поступает в школу высшей ступени и уезжает в Киото, где снимает комнату в общежитии. В одной комнате с ним живут Иидзима Тадаси (в будущем поэт и кинокритик) и Накатани Такао (в будущем писатель), который станет и его лучшим другом. Именно эти знакомства станут причиной того, что студент, избравший техническую специальность, посвятит себя литературе. О Кадзии Мотодзиро Накатани Такао пишет в статье «Кадзии Мотодзиро. Киотосский период»:

«Кадзии был широк в плечах и обладал великолепным телосложением. Наши друзья всегда ставили нас рядом, называя "большой крепыш" и "маленький крепыш". Как бы то ни было, "маленький крепыш" Кадзии был выше меня ростом и шире в плечах, и по сравнению со мной, выходцем из провинции, уроженец Осака Кадзии выглядел настоящим столичным жителем. Узкие глаза под тяжелыми веками порой казались хитрыми. Выразительный нос, словно холм, придавал ему мужественность. Большой, великолепный нос создавал ощущение объема во всей его фигуре. И именно это коренным образом отличало его внешность от моей. У него были красивые руки. Крепкие ладони и длинные пальцы, казалось, что эта рука создана для рукопожатия».

В 1920 году у Кадзии впервые обнаруживаются признаки туберкулеза, и врачи советуют ему пропустить год занятий в школе. Он уезжает в провинцию, на север префектуры Миэ, где живет семья его сестры — учительницы в начальной школе. Он пишет письма и дневники, мастерит безделушки и перенимает акцент у местных жителей. «С тех пор, как я сюда приехал, прошло уже десять дней, а так никакого интеллектуального багажа и не накопил — нестерпимо обидно. Историю философии, которую я одолжил у тебя, и книжки по логике сколько ни читаю, никак не даются. Литературу могу читать сколько угодно, а такие логические вещи никак не понимаю. Сейчас думаю, что у меня никогда и не было никакого желания к знаниям подобного рода, просто следовал моде. Сегодня вечером меня охватило такое отвращение к самому себе, все эти жалобы, всё же я мещанин, хотя и не хочу им быть». (Из письма от 12 августа 1920 года). «Погода стоит чудесная, каждый вечер видны звезды, очень красиво, подняв голову, смотрю в небо. От этой величественной и неземной красоты перехватывает дыхание…» (Из письма от 9 сентября 1920).

Вернувшись в Киото, Кадзии возобновляет свои занятия в школе, увлекается западным изобразительным искусством, репродукции работ Родена, Ренуара, Дега, часто появляющиеся в литературных журналах, захватывают его воображение. Он все чаще говорит с друзьями и пишет в дневниках о смысле искусства как такового и о своем выборе: «Невыносимо печально оттого, что я не могу найти своего призвания. Противно быть заурядностью, уж лучше умереть».

Перейдя в 1921 году во второй класс школы высшей ступени, он возвращается в Осака. Часто общается со студентами литературного факультета. Каждый день ездит на электричке в школу, в Киото, и как-то раз в этой электричке знакомится с девушкой. Несколько раз встречается с ней в той же электричке. Эту историю он записывает в виде короткой новеллы и показывает друзьям. Это первое произведение, которое Кадзии прочитал друзьям, не сохранилось. По воспоминаниям одной из его приятельниц той поры — Хирабаяси Ёко: «Кадзии влюбился в девушку, с которой несколько раз встретился в электричке по пути в школу и обратно. Однажды он вырвал листок из сборника английской поэзии со стихотворением "Мужчина, охваченный любовью, обращается к своей возлюбленной с признанием" и положил это стихотворение ей на колени с просьбой прочесть. На следующий день он совсем пал духом. Причина была в том, что, встретив её утром, он с волнением спросил, прочитала ли она, девушка равнодушно сказала «нет» и отвернулась от него. Я вспомнила об этом случае, потому что сразу после него Кадзии написал первый рассказ в своей жизни. Он был страниц на двадцать пять. Основой послужил этот эпизод, а главным героем был молодой человек с больными легкими. В то время я не очень-то разбиралась в литературе, но когда прочитала его рассказ, он мне показался интересным. Особенно меня тронула сцена, в которой герой, страдающий ночным жаром, протягивает в небо руки, словно бы ожидая чьей-нибудь помощи. Я не помню названия этой работы. Помню, что с правого края было написано: «Черновик», а на противоположной стороне: "Рассказ посвящается Т. Н."».