Анна Безелянская - Алгоритм любви

Болезнь прогрессирует, рассудок меркнет. В редкие просветы она рисует шаржи на Родена, на Розу Бере. Беспокоится, что Роден "покушается на ее замыслы", "выкрадывает ее скульптуры". Болезнь проявила в ней то, что она сотворила собственными руками. Не Роден выкрадывал ее скульптуры, она сама, отдавшись ему, разорила себя.

10 марта 1913 года ее доставили в психиатрическую больницу, а затем в лечебницу Мондеверг на юге Франции, где она провела 30 лет.

В 1894 году Камилла создала "Мольбу", как бы предчувствуя свой плач-мольбу. "Боже, как мне хочется снова оказаться в родном Вильневе!.. Я так настрадалась..." Ее не услышали. Но не нам судить ее близких, в том числе брата Поля Клоделя, оставивших ее умирать в сумасшедшем доме. К моменту кончины, в 1943 году, у мадемуазель Клодель, сообщила администрация лечебницы знаменитому брату, "не обнаружилось ни личной одежды, ни ценных бумаг, ни вообще каких-либо вещей, могущих служить памятью". А впоследствии исчезла и могила, поскольку "данный участок кладбища был использован для других служебных нужд".

А что же Роден? Первое время он не реагировал на болезненные вспышки Камиллы, только удивлялся, что она стала слишком раздражительной и агрессивной. Камилла как могла сопротивлялась болезни, а когда поняла, что находиться с Роденом - значит окончательно погубить себя, покинула его.

Что было любимо - все мимо, мимо,

Впереди - неизвестность пути...

Благословенно, неизгладимо,

Невозвратимо... прости!..

(Александр Блок)

Огюст потрясен. Он молит Бога, чтобы она вернулась. Но сам не пошел за ней, ибо не понял, что это навсегда. Он прождал ее неделю, а потом запер мастерскую и поехал в Медон. К Розе. Та поняла - Огюст вернулся домой.

Безрадостным было возвращение. После ухода Камиллы ничего более поэтичного, чем "Поцелуй", он создать не смог. Он несколько лет приходил в себя. Узнав о ее болезни, навестил в больнице. Камилла не узнала его.

Жизнь, однако, взяла свое. Последняя работа, "Мыслитель", отняла все силы. Пришли успех, слава, богатство. Были встречи с женщинами. Последнее увлечение Айседорой Дункан ничем не закончилось. Это было неосуществленное желание: прелестная танцовщица принадлежала к тому типу женщин, для которых любовь "служит украшением обычной жизни". Для нее главным была карьера, а встреча с великим Роденом - приятное, легкое воспоминание.

1917 год подвел итог страстям Родена. Умирает Роза. Силы оставляют его. 12 ноября ему исполняется 77 лет, а 17 ноября он уходит в последний путь. Через шесть дней после смерти Родена Французская академия приобщила его к сонму великих, а "Мыслитель" стал самой известной в мире скульптурой. Мэтр оставил огромное наследие. Вы можете восторгаться любым из его произведений, но "Поцелуй"... Для кого-то это сладостное воспоминание, для кого-то - предчувствие счастья.

Прошли годы... И как это иногда бывает, они встретились вновь. Роден и Камилла. В 1989 году на улице Варенн в музее Родена состоялась выставка Камиллы Клодель. И весь мир увидел, что Камилла была по таланту равной Родену. Только душа ее - и это отчетливо видно в скульптурах - более нежная и трепетная. И стало быть, беззащитная.

Когда полной женщине хотят сделать комплимент, вспоминают Рубенса, пропевшего гимн женской плоти, или изысканно чувственного Ренуара. Реже холодновато прекрасного Энгра и уж совсем редко - Йорданса. Певцы "телесной красоты". Правда, не все соглашаются с подобным утверждением, даже от искусствоведов можно услышать: "Не понимаю такой живописи". В наш век агрессивной моды на худых вполне естественна ирония поэтессы из Кракова Виславы Шимбровской (перевод Асара Эппеля) в стихотворении "Рубенсовские женщины":

Богатырессы, бабья Фауна,

голые, как гулкие кадушки,

сидят в своих затоптанных постелях,

спят с открытым ртом, готовым кукарекнуть...

Действительно, можно согласиться о поэтессой, что плотское жизнелюбие художника бьет через край: земные радости, счастье, любовь. Вакхическое великолепие его картин воспел Шарль Бодлер:

Рубенс, море забвенья, бродилище плоти,

Лени сад, где в безлюбных сплетеньях тел,

Как в воде в половодье, как бурям в полете,

Буйству жизни никем не поставлен предел.

А Андрей Вознесенский предельно лаконичен:

Долой Рафаэля!

Да здравствует Рубенс!

Фонтаны форели,

Цветистая грубость!..

"Антверпенский буржуа",

или "Бродилище плоти"