Анна Безелянская - Алгоритм любви

А потом свадебное путешествие в имение князей Чавчавадзе Цинандали в Кахетии. "Там, где вьется Алазань, веет нега и прохлада", они были бесконечно счастливы.

Но краток миг блаженства. Долгим было горе. Поездка в Тегеран. Бунт обезумевшей толпы и гибель Грибоедова. Нине не решались сказать о неотвратимом - боялись за нее, за ее будущего ребенка. Нина была переполнена страшными предчувствиями. Перечитывала его стихи:

И груди нежной белизною,

И жилок, шелком свитых, бирюзою,

Твоими взглядами под свесом темных вежд,

Движеньем уст твоих невинным, миловидным,

Твоей, не скрытыми покровами одежда,

Джейрана легкостью и станом пальмовидным...

Его последнее письмо, написанное незадолго до гибели, дышит любовью и нежностью.

"Душенька! Бесценный друг мой, жаль мне тебя, грустно без тебя как нельзя больше. Теперь я истинно чувствую, что значит любить. Прежде, расставаясь с многими, к которым тоже крепко был привязан, но день, два, неделя - тоска исчезла. Теперь чем далее от тебя, тем хуже. Потерпи еще несколько, ангел мой, и будем молиться Богу, чтобы нам после того никогда более не разлучаться. Прощай, Ниночка, ангельчик мой... Грустно..."

Сандр не вернулся... Горе захлестнуло Нину. Двойное горе - умер через несколько часов после рождениях их сын. Больше месяца пролежала она в "нервической горячке". Опасались за ее рассудок. Но молодость взяла свое...

Останки Грибоедова, по его завещанию, вдова захоронила в монастыре Мамадавити (св. Давида) на Мтацминда, в самом "пиитическом месте принадлежности Тифлиса".

Мой легкий прах земле моей верните,

И где святая высится гора

Меня над городом похороните.

Интересно, знал ли Грибоедов эти строки тифлисского ашуга Азира?

Как бы ни было знойно в городе, в гроте всегда полумрак. Обхватив руками крест надгробия, застыла коленопреклоненная женщина. На боковой плите надпись: "Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя? Незабвенному - его Нина". По преданию, она ежедневно поднималась сюда и смотрела на город, который так любил ее Сандр.

Нине досталась жизнь, полная горя, потерь, разочарований. Она лишилась мужа и сына, погиб отец, умерла мать. Отряд лезгин Шамиля поджег поместье Цинандали и погнал в плен жену брата и пятерых детей. Шамиль потребовал возвратить его плененного сына и прислал выкуп. Нина попросила выдать ее вдовью пенсию за пять лет вперед, чтобы набрать денег на выкуп. Во время пожара в имении сгорели все рукописи, дневники и письма Грибоедова. Жизнь ее не щадила, но не сломила. Память о муже, забота о судьбе его пьесы "Горе от ума" спасали в трудное время.

А красота Нины все больше расцветала. Много прекрасных людей встречалось на ее пути. Но, как написал Григол Орбелиани, до конца дней своих любящий Нину:

Но есть сердца, подобные граниту,

И если чувство врезалось в гранит,

Не властно время дать его в обиду,

Как и скалу, оно не раздробит.

Только один раз дрогнуло сердце. Искушение зашептало: "У тебя будут дети... Своя жизнь..." Память услужливо пришла на помощь: "Любя и желая тебе счастья, я хочу, чтобы, в случае если меня не станет, ты вышла замуж за хорошего человека". Так сказал Сандр в их медовый месяц. Нет, она не смогла предать Любовь:

Немало в Грузии невест!

А мне не быть ничьей женою!...

(М. Лермонтов)

Шли годы. Над Тифлисом разразилась новая беда - холера. Стояло жаркое и сухое лето 1857 г. Нина Александровна, отправив всех своих в Кутаис, осталась в городе, чтобы помогать больным. Схватка оказалась неравной. Болезнь победила Нину. Ее последние слова: "Меня... рядом с Сандром..." Так закончилась эта Любовь "Нины Грузинской и Александра Невского".

"Два горя - горе от любви и "Горе от ума",- писал в посвящении Аполлон Григорьев. Нина закончила свой земной путь и ушла в бессмертие к своему Сандру.

P.S. В августе 2001 года ряд влиятельных политиков Грузии потребовали отправить останки Александра Грибоедова из Грузии в Россию. Поэта обвиняют в шпионаже. Без комментариев.

Любовь - мечта, любовь - иллюзия. Ожидание любви, готовность любить... Это чувство не оставляет, когда читаешь романтически прекрасные и отрочески чистые стихи Дмитрия Веневитинова, обращенные к княгине Зинаиде Волконской.

Можно представить их встречи, робкие его прикосновения, поэтические признания - и венец, робкий поцелуй... Нет, этого не было. А что же было? Была мечта, восторг юности перед женской красотой, поклонение женщине как божеству. Чувство ныне, увы, неизведанное.