Виталий Дёмочка - Строгий режим

— Вас на балкон, пятнадцать А, — раздался голос из кабуры.

— Тихо, подожди, — остановил Бандера Лешего и залез на окно и прислушался. Но за окном слышался только шум со двора и он крикнул: — Кто звал пятнадцать А?!

— На вас прогон, десятка! — крикнул ему кто-то издалека.

— Понятно! — улыбнувшись, крикнул он в ответ. Потом слез с окна и подошёл к Юрию. Теперь его уже ничто не удерживало от задуманного, и даже деньги не пригодились и не нужно было играть. Всё произошло само собой, при помощи смотрящего. Но и не без участия, как оказалось, и самого Бандеры. Тот гашиш в конечном итоге всё же сделал своё дело.

Заключённые, которые продавали на воле наркотики, за колючей проволокой чувствовали себя ненамного лучше, чем насильники. Это было почти везде общепринято. Но Бандера прекрасно знал, что в обоих случаях всё зависит от человека. Знал он лично и нескольких довольно авторитетных людей, которые сидели за изнасилование ещё в те годы, когда отношение к людям за подобные преступления было отрицательное. В данный момент в городе был положенец, который тоже отбывал наказание по этой же статье и бывший положенец Хабаровска тоже сумел поставить себя на тюрьме как надо, сидя по 117-й. Поэтому Бандера не стал давать Юрию шансов выстоять и сразу ударил его по лицу.

— Ну что, Юрик?! Краун за наркоту себе купил?! — спросил он после удара, вспомнив, какая машина фигурировала у Юрия по делу и принадлежала ему.

— Чё, подтвердилось?! — встрепенулся обрадовано Леший. — Продавали?!

Антон же не стал дожидаться ответа, а сразу обрушил на Юрия град ударов. Тот свалился на расстеленные на полу одеяла и застонал.

— За что? — хрипел он лёжа, согнувшись от ударов под дых.

— Говорят, было у людей такое подозрение, — не глядя на Лешего ответил Бандера и схватил Юрия за волосы.

— Ну конечно, — рассудил Леший. — Откуда бы ещё у них оказался тот же гашиш, что на общак загоняли пацаны? Иди сюда, рожа!

Леший схватил Юрия за шиворот и, вырвав его голову из держащей за волосы руки Бандеры, выволок его на бетонный пол. По пути Юрия лупил по бокам ногами Антон.

— Вот здесь теперь твоё место, дьявол, — шипел Леший, тыча его лицом в пол. — А то пристроился, змеёныш, на козырное место.

— Хули ты пердак свой отклячил?! — пинал его по заднице Антон.

Леший поднялся и, посмотрев сверху на загнутую фигуру ещё не отошедшего от удара в живот Юрия, поставил свою ногу ему на затылок и произнёс, оскалив свои вставные зубы:

— А чё это ты загнулся, э?!

— Да он хочет, по ходу, — перестал пинать ногами Антон и посмотрел на Лешего. — Сам хочет, смотри.

Лешему два раза намекать было не нужно и он опять схватил Юрия за шиворот и половок его к параше. Юрий тяжело дыша хрипел и упирался в пол, пытаясь ещё схватиться за шконку, но сам молчал. Молчали и все те, кто не спал, молча наблюдая или наоборот, делая вид, что не замечают ничего. Подняли головы и почти все те, кто спал. Кода Юрию удалось схватиться за основание шконок возле самого пола, его схватил за пояс и Антон. Они вместе пытались оторвать его.

— Ну пошли давай, хули ты вцепился?! — тащил его Леший.

— Сам же хочешь, чё ты, бля?! — одной рукой таща, а другой пытаясь оторвать руку Юрия от железа, цедил сквозь зубы Антон.

Бандера, который вдруг мгновенно сообразил, что если они сейчас опустят Юрия, для чего не обязательно было даже трахать его, то не сегодня-завтра тот уедет в петушиную хату и останется без контроля. Гадать, шутят ли Леший с Антоном или нет, времени не было, и он сразу вмешался.

— Хорош, хорош, Леший, хватит с него, — подскочил Бандера и отцепил руку Лешего от ворота Юрия. — Он и так теперь место своё знает.

Антон тоже неохотно отцепился от Юрия и подойдя к шконке Витяя, которую уже успел застелить своим бельём Юрий, сорвал оттуда всё вместе с одеялом и кинул на самую ближайшую к параше шконку, где спали бичи.

— Принимайте постояльца, — процедил он сквозь зубы.

Сегодня днём девушки не спали. Коса, которая ещё с утра получила приглашение на свидание, поставила на уши всю камеру. Помывшись уже не один раз, она подняла Веру и заставила её делать себе причёску на интимном месте. А когда ей делали там хоть чуть-чуть больно, она кричала на всю хату и материлась, но потом тут же успокаивалась и начинала рассуждать о том, пойдут ли у неё сегодня месячные или нет, потому что срок подошёл и, если пойдут, то не побрезгует ли Олег. Ленка её успокаивала и говорила, что в тюрьме мужикам не до этого, чтобы обращать внимание на кровь и к тому же в отстойнике наверняка будет плохое освещёние.