Виталий Дёмочка - Строгий режим

— Возьмите малявы, — раздался голос из кабуры.

Вано, который тоже был удивлён поведением Виталия, хотя уже о чём-то догадывался, сразу занялся распусканием свитера. Он передал это дело другим арестантам и подошёл к кабуре. А перебрав мальки, один показал издалека Бандере и сказал:

— Тебе, Виталь.

Бандера пошел к нему. Его послание до Ольги ещё не дошло, и он спокойно взял малёк из рук всё ещё удивлённо смотрящего на него Вано, думая, что это от кого-нибудь из друзей. Но когда посмотрел на него, он уставился на Вано таким же взглядом, каким и тот смотрел на него. Это был малёк из один восемь.

Открыв его, он сразу взглянул на подпись. Это была Ольга, и в животе сразу что-то заурчало.

Ольга описала подробно своё дело. Банедра сразу удивился, как умело она может излагать свои мысли и даже проникся к ней ещё и некоторым уважением. Писала она без ошибок и ровным красивым почерком, что тоже о многом говорило.

Виталий запоем перечитывал её строки снова и снова, пытаясь уловить их смысл, потому что как ни старался сначала, все мысли при чтении были о ней. Он даже пытался разобраться в своих чувствах и надеялся, что это просто сильное половое влечение от недостатка женского внимания и ласки. Но с каждой минутой теперь понимал, что это нечто другое. Может быть, даже влюбился в очередной раз, даже не видя её живьём.

В конце малька Ольга просила его написать о Юрии, что с ним и почему он ей не отвечает. Бандера сразу взглянул на Юрия, который в это время уже запаивал малёк, предназначавшийся наверняка ей. Он сразу подошёл к Вано и сказал потихоньку, кивнув на Юрия.

— Тусанись возле него, а то он щас сам отдаст малёк на трассу.

С замиранием сердца Бандера следил, как Вано тёрся возле Юрия, делая вид, что показывает мужикам, как нужно правильнее сматывать нитки, которые они уже заканчивали, потому что от свитера уже почти ничего не осталось. На всякий случай Бандера пошёл и сел на парашу для подстраховки. Если Юрий не даст малёк Вано из-за только что возникшего инцидента со свитером, то понесёт его отдавать сам и откроет шторку параши, где была кабура. А увидев там якобы справляющегося по большому Бандеру не станет стоять и ждать, пока соседи подойдут на клич, а отдаст малёк всё равно сидящему на параше возле кабуры человеку, чтобы передал. Бандера даже бумагу зажёг для верности и штаны снял.

Но вместо ожидаемого в худшем случае Юрия шторку открыл Вано.

О, как будто удивился он и протянул малёк, посмотрев хитро. — На, передай.

Бандера сразу схватил малёк и крикнул как будто в кабуру.

— На, забери! — а сам сразу распечатал послание и с облегчением сжёг его, не читая. Подошедшему к кабуре соседу он сказал потихоньку с улыбкой: — Да это я не вам.

Сойдя с параши и помыв руки, он сразу залез на шконку, с которой слез только что писавший «письмо» Юрий и, посмотрев на него сверху вниз, подумал со злостью: «Нет, это чмо недостойно такой девушки». Внутри себя Бандера сознавал, что к неприязненному отношению к Юрию, как к сынку обеспеченных родителей, добавляется обыкновенная чёрная зависть, и это вызывает злость. Но поделать с собой ничего не мог.

— Встаньте там кто-нибудь на робота, — сказал Вано мужикам, уже расставив троих для сплетения коня и приготовив нитки. Встал один из арестантов, затачивающих возле умывальника ложку.

— Не-не, ты занимайся, — сразу вступил в разговор Бандера, — все заточки поотметали, сало нечем порезать. — Он посмотрел на Юрия и, постаравшись придать голосу дружеский оттенок, произнес: — Юрок, встань возле двери, чтоб глазок закрыть, пока коня не сплетут. А то, видишь, все делом занимаются, кто не спит.

Юрий нерешительно посмотрел на Витяя и остальных, видимо уже ища защиты или поддержки. Но они все играли в кешбеш, обкурившись и хохоча без умолку, и даже не слышали этот разговор. Пожав плечами, Юрий повернулся и пошёл к двери.

Удовлетворённо хмыкнув, Бандера проводил его ненавидящим взглядом и стал писать послание Ольге.

Плетень негодовал. Заместо Лупатого и остальных, которых раскидали по хатам, привели целый отряд — 13 человек. Когда их заводили в отстойник, дубаки издевательски пошутили над ним: «Принимай этап, красный день календаря сегодня».

Хабаровский этап, который и без того был немаленький, по пути собирал ещё и народ со всех КПЗ до самого Уссурийска, так как ни в Лесозаводске, ни в Спасске, ни в других городах по пути больше тюрем не было. Почти всех сгружали в Уссурийском централе, потому что до Владивостока «билет брали» немногие. И из этой массы заключённых порой набиралось немало тех, кого в общие камеры администрация обязана не сажать по причине того, что их там могут убить.