Виталий Дёмочка - Строгий режим

Но Павел не изменил своим вкусам и продолжал завоёвывать «сердца» молодых девушек, радуясь каждому новому успеху. Его бизнес расширялся и процветал, что позволяло ему иметь по две, а то и по три девушки в разных районах города. Но ему и этого казалось мало и, если бы была возможность, он бы имел и четвёртую любовницу, и пятую и шестую. Может быть, именно ради этого он тогда, в начале девяностых, подвязался торговать на своих точках краденными автозапчастями, которые поставляла ему группировка угонщиков.

Целый год всё шло нормально и Павел присматривал для себя подходящих кандидатур на роль постоянных любовниц. Теперь средства позволяли ему это, он даже прикупил ещё одну квартиру в соседнем районе, о чём, естественно, не ставил в известность семью, которой он всё же дорожил.

А когда он увидел в подъезде улыбку новой очаровательной соседки, сердце ловеласа запело. «Вот она! — радостно думал он. — Любой ценой моя будет». И надо же было такому случиться, что Ольгина мама оказалась давней подругой его жены. Да ещё и парень у его желанной оказался сыном хорошо знакомого ему предпринимателя Вешнева. И за счёт родительского бизнеса может дать ей не меньше, чем он, Павел Протасов.

Каждый раз потом он, встречая Ольгу с Юрием, кусал губы и со злостью смотрел на её молодого человека, который явно был ему не соперник, разве что только по возрасту. А потом, занимаясь сексом с кем-нибудь из своих подружек, пытался представить на их месте Ольгу. Так продолжалось до тех пор, пока автоугонщиков не поймали. Он тоже оказался за решёткой в ожидании суда.

Все его девушки, естественно, сразу его бросили и вот уже год, как кроме жены он больше никого не интересовал. А сейчас каким-то непостижимым образом это ангельское создание Ольга оказалась здесь, рядом с ним. Его истосковавшееся по ласке и теплу сердце запело. И пусть даже её губошлёп тоже здесь, тут-то у Протаса больше шансов стать для неё первым другом, защитником и помощником.

С продола раздался характерный звук. Так баландёр стучит своим черпаком по железным чашкам и алюминиевым зековским шлёмкам арестантов. Начали раздавать баланду. Перед глазами Протаса опять проплыло лицо Ольги с её улыбкой, он подошёл к кормушке и стал ждать, пока баландёр подкатит свою тележку к их камере. Наконец кормушка открылась и Павел, сам сказав ему, что баланду брать не будут, подошёл и нагнулся к кабуре в расположенную внизу хату семь ноль, через которую должны были передать малёк от Соломы. Они были на одном этаже и в эту смену дубаков у них можно было передать маляву через продол.

— Ну чё там, семь ноль? — произнёс в кабуру Протас.

— Ща-ща, погоди, — послышался оттуда ответ, — подходит баланда.

Павел прильнул ухом к кабуре и даже отсюда слышал, как параллельным курсом их баландёру движется тележка по нижнему этажу и как звонко щёлкнула кормушка нижней камеры. Пытаясь вслушаться в полушёпот баландёра он с нетерпением ждал, когда в кабуру просунут малёк. Но вместо этого туда подошёл сидящий в семь ноль Валёк и сказал:

— Там Саня извиняется, говорит, что дела были неотложные. По ночи всё нормально будет.

Протас аж выругался от досады. То по обеду, то по ужину, то вообще по ночи. Вот и помогай после этого смотрящему деньгами. За целые сутки не мог решить такое простое для него дело. Да даже найти её не смог. Павел тут же решил не надеяться на смотрящего и действовать самому. Всё-таки деньги в тюрьме могут решать многие вопросы, в том числе и вопросы удобства его желанной.

— Валёк, — произнёс он в кабуру. — Запроси там в восемь шесть, словились они со старухой? Там же контрольку вроде обрывали.

Пока нижняя хата списывалась с теми, кто отправлял груза на старый корпус, Павел быстренько написал на листке бумаги текст.

— Протас, — раздался из кабуры голос Валька и Павел сразу подошёл, — они сейчас сдавливаются, но кататься, сказали, будут только после проверки. Там на улице движения какие-то, сегодня и так две контрольки оборвали.

— Да нормально, — ответил Протас и сунул ему бумагу, — тут до проверки-то времени осталось херня.

На вот, пусть прогон сразу отправят на старуху.

Ольга лежала на шконке лицом вверх. Она была с закрытыми глазами, но только делала вид, что спала. На самом деле она просто боялась вставать. Боялась, что Коса, проснувшаяся ещё на ужине, опять начнёт её доставать. А если Ольга будет упорно отказываться, то она не только не поможет найти Юрку, но и здесь не даст спокойно жить. Будет постоянно высмеивать или, как тут говорят, чмырить. Что делать и как тут жить дальше она совсем не знала, от всех этих мыслей уже болела голова. Ещё и Юрка подозрительно молчал, от чего она беспокоилась ещё больше.