Сара Уотерс - Бархатные коготки

— Хорошее дело вы затеяли, Баннерам уборка не помешает, — сказала она.

Я улыбнулась, радуясь передышке, и стерла рукавом пот со лба и верхней губы.

— Что же они, известные грязнули?

— На нашей улице известные, — подтвердила женщина. — Все силы тратят на чужие дома, на свой уже не остается. В этом вся штука.

Говорила она, однако, вполне добродушно, явно не имея в виду, что Ральф и Флоренс любят вмешиваться в чужие дела. Я потерла натруженное плечо.

— А вы, наверное, новая квартирантка? — спросила она потом.

Я мотнула головой и повторила то же, что сказала другим соседкам: я просто зашла мимоходом. Как и они, моя собеседница приняла эти слова как само собой разумеющееся. Я снова принялась за ковры, соседка, немного за мной последив, молча вернулась в дом.

Покончив с ковриками, я вымела камин в гостиной и натерла его графитом, который нашла в кладовке. С тех пор как я уехала из родительского дома, мне ни разу не пришлось натирать графитом камин, но я помнила, что это несложно, потому что у Дианы тысячу раз наблюдала, как этим занималась Зена. На самом деле это оказалось мудрено, я провозилась целый час и веселости у меня приметно поубавилось. Тем не менее я не стала отдыхать, а подмела и почистила щеткой полы, вымыла плитку в кухне, плиту и наконец кухонное окно. Подняться наверх я не отважилась, но гостиную, кухню и даже уборную и двор довела до блеска: все гладкие поверхности засияли, краски заиграли, от пыли не осталось и следа.

Заключительным моим достижением стал порог, который я вымела, вымыла и оттерла мелом, так что он сравнялся белизной со всеми остальными порогами на улице, а мои руки, прежде черные от графита, от кончиков пальцев до локтей покрылись белыми полосами. Завершив работу, я, не вставая с колен, полюбовалась немного результатом и распрямила натруженную спину, разогретую настолько, что студеный январский ветер был мне нипочем. Тут из соседнего дома кто-то вышел, я подняла глаза и увидела маленькую девочку в потрепанном платье и не по размеру больших ботинках; она двигалась ко мне меленькими шажками, чтобы не расплескать кружку чаю.

— Мама сказала, вы небось совсем вымотались, и велела мне отнести вам чаю. — Она наклонила голову. — Но я должна подождать, пока вы выпьете, чтобы забрать потом кружку.

Чай был замутнен капелькой снятого молока и ужасно наслащен. Я выпила его быстро, девочка пока дрожала и топала ногами.

— Ты сегодня не в школе? — спросила я.

— Нет. Сегодня день стирки. Я должна присматривать за малышами, чтобы не путались под ногами у матери.

Разговаривая со мной, девочка все время разглядывала мою стриженую голову. У нее самой волосы были светлые; как когда-то у меня, они длинной небрежной косой спускались меж торчащих лопаток.

Было уже половина четвертого, и, вернувшись в кухню, чтобы отмыть грязные руки, я увидела, что в доме стало совсем темно. Я сняла передник, зажгла лампу; несколько минут ушло на то, чтобы осмотреть преобразившиеся помещения. Как они обрадуются — думала я по-детски. Как обрадуются… На душе у меня, однако, не было так весело, как шесть часов назад. Как мерк за окном день, так меркло во мне блаженство, когда я задумывалась о том, что пора отправляться на поиски собственной крыши над головой. Я взяла список, который оставила для меня Флоренс. Почерк был очень аккуратный, но на листе, где лежала усталая рука Флоренс, отпечатался испачканный чернилами палец.

Невыносимо было даже думать про предстоящий обход приютов, про комнату вроде той, где ночевали мы с Зеной. Еще часок в запасе имеется, решила я и вернулась к мыслям о том, как счастливы будут Ральф и Флоренс, когда придут домой и застанут чистоту и порядок. Еще больше воодушевила меня идея, что они будут счастливы вдвойне, если по возвращении обнаружат на плите горячий ужин. Запас еды в буфете вроде бы был невелик, но у меня имелись подаренные полкроны… Следовало, конечно, приберечь их на собственные нужды, но это меня не остановило. Я взяла монету оттуда, куда ее положила Флоренс (раньше я прикоснулась к ней лишь однажды, когда протирала это место тряпкой), и поковыляла по Куилтер-стрит к палаткам и тележкам на Хэкни-роуд.

Вернулась я через полчаса. С собой я несла хлеб, мясо и овощи, а кроме того — ананас (уж очень красиво он выглядел в тележке фруктовщика). Полтора года я питалась исключительно отбивными котлетами и рагу из дичи, patés [13] Паштеты (фр.). и засахаренными фруктами, но мне было известно одно блюдо, которое часто стряпала миссис Милн, из картофельного и капустного пюре, солонины и лука, — мы с Грейси облизывались, когда видели его на столе. Я подумала, что оно не такое уж мудреное и можно бы приготовить его для Ральфа и Флоренс.