Свен Регенер - Берлинский блюз

– В конце октября.

– В конце октября! Да, ты все-таки мастер сгущать краски, господин Леман. Это же еще через месяц. Ты же всегда жил сегодняшним днем, carpe diem [14] и так далее, что же с тобой случилось? А куда пропал Кристальный Райнер с пивом? О чем он там треплется с Сильвио и этим педиком? Они что, договариваются насчет групповухи?

Они посмотрели в сторону стойки. Кристальный Райнер углубился в дискуссию с Сильвио и его шефом, пока Сильвио наливал ему пшеничное «Кристалл». Три нормальных пива уже стояли на стойке.

– Что-то Сильвио плох стал, как долго наливает одну жалкую кружку «Кристалла», – сказал Карл. – А какого хрена Кристальный Райнер опять берет пиво, он же только что уже купил одно.

Тут Кристальный Райнер наконец вернулся, но в сопровождении Сильвио. У господина Лемана было нехорошее предчувствие. Кристальный Райнер сел, расставил пиво и как-то самоустранился.

– Послушайте, ребята, – сказал Сильвио и смущенно замолчал. Все уставились на него. – В общем, я ничего такого не хочу сказать, – продолжил он наконец, – но Детлеф, мой шеф…

– Его зовут Детлеф? – громогласно перебил его Карл. – Эту клаву и правда зовут Детлеф? Это потрясающе!

– Прекрати, – смущенно попросил Сильвио, – заткнись, пожалуйста, Карл. Итак, он говорит, что после этого пива вам лучше действительно уйти. Вы можете взять пиво с собой, если захотите уйти пораньше. В общем-то, вам лучше именно так и сделать. Он говорит, что это гей-бар и ему не нужен здесь уголок для натуралов.

– Извини, Сильвио, – сказал господин Леман, – мы сейчас уйдем.

– Мы уйдем, когда захотим, – сказал Карл. – Мы тебе не какие-нибудь лохи. Я знаю закон о содержании ресторанов и кафе. Там не предусмотрено специальных прав для гомосексуалистов. Я же не прогоню твоего Детлефа из «Базара».

– Мы сейчас пойдем, – сказал господин Леман.

– Мы пойдем, когда захотим.

– Никогда бы не подумала, – сказала Катрин, – что это такая проблема.

– А тут никто и не думает, – крикнул Карл на весь зал. – Этот кожаный зайчик наверняка уже несколько лет ни о чем не думал, кроме следующей сладкой задницы.

– Карл, – в отчаянии сказал Сильвио, – заткнись немедленно!

Но было уже слишком поздно.

«Кожаный зайчик» за стойкой поднялся и подошел к ним. Он был минимум такого же роста, как и Карл, но гораздо крупнее. Его живот, подобно огромному балкону, свисал над ремнем узких черных кожаных брюк.

– Так, народ, хватит, – сказал Детлеф. – Бутылки в руки, и все на выход. Кружка останется здесь. И прихватите с собой свою жирную телку.

Господин Леман разозлился. Всерьез разозлился. Рассердился на весь мир, на подстерегающие всюду подвохи, на все это дерьмо, о котором постоянно нужно помнить и быть настороже, на свои собственные предчувствия, на свою собственную деликатность, разозлился на Люка Скайуокера, на Кристального Райнера, на Карла, который и заварил всю кашу, особенно сильно разозлился на Детлефа, который оскорбил Катрин, женщину, которую он любил. Он почувствовал, как в нем, подобно тошноте, поднимается волна холодной ярости, он сознавал, что сейчас ему лучше ничего не говорить, что это создаст больше проблем, чем разрешит, но он должен был что-то сделать, надо было как-то облегчить душу, он должен был поставить Детлефа на место.

– Отвали, мудак, или я накапаю на тебя в инспекцию по контролю за общепитом! – выдавил он, его дыхание участилось, пульс неистовствовал. Это полный бред, подумал он, но ничего не поделаешь.

Детлеф рассмеялся и посмотрел на него сверху вниз, как на то, что собачка наложила перед дверью.

– А это кто тут у нас? Самый главный контролер? И что за контролер, интересно? Наверное, контролер слизистых влагалищ?

Это добром не кончится, это добром не кончится, думал господин Леман. Он встал и со всей силы ударил Детлефа по носу. Детлеф даже не покачнулся, он будто не заметил удара и совершенно спокойно протянул свою лапу к лицу господина Лемана. Это добром не кончится, подумал господин Леман. Он поймал руку Детлефа, схватил за палец и вцепился в него зубами. И в момент укуса он даже ощутил удовольствие, он почувствовал, как работают мышцы его челюсти, и он кусал все сильнее и сильнее, крупная мясистая рука дергалась у него перед лицом, крутилась в разные стороны, а сила человека, которого называли Детлефом, швыряла его самого в разные стороны, и ему показалось, что у него на зубах захрустело. Я уже дошел до кости, уныло подумал господин Леман, не замечая, какая суматоха поднялась вокруг него. Люди повскакивали со своих мест, опрокидывались стулья, Детлеф кричал как резаный; Карл, Катрин, Сильвио и другие бросились разнимать их, все это превратилось в бушующий клубок с господином Леманом и Детлефом в центре, но ему, вгрызающемуся господину Леману, все было безразлично, он был один со своими зубами, своей челюстью и вкусом крови во рту, который ему никогда не удалось бы забыть. – Отпусти, отпусти, – кричал Карл ему в ухо, – с него хватит, отпусти!