Борис Минаев - Мужской день

И Женька побрел обратно к дому.

Я смотрел ему в спину и чуть не плакал. Все, буквально все меня бросили! И Колупаев, и Женька. И даже мама, которая уже давно могла бы выйти или показать в окно, что эксперимент на выживание пора заканчивать. Нет, она где-то там прячется, подсматривает и ждет, пока я сам сломаюсь.

Ну что это за странная позиция? Нет чтобы сказать: Лева, быстро домой!

Трудно же ведь решить это самому! Очень трудно!

Колупаев явно дрых непробудным сном. Или валялся при смерти с температурой сорок. Потому что спокойно смотреть, как я тут замерзаю во цвете лет, конечно, он не мог. Такого душераздирающего зрелища не могла бы вынести ни одна живая душа. Хотя нет, почему ни одна? Всего-то два человека решили спасти меня в это утро от полного и окончательного замерзания, остальные смотрели с интересом из окошка, слушали радио и жевали бутерброды.

Воздух стал какой-то совершенно синий.

Было нестерпимо красиво и очень грустно. Я решил, что, пока я еще живой, надо попытаться добраться до дома. И сделал несколько шагов к подъезду.

И тут во двор вышел Колупаев. Он бежал ко мне, поскальзываясь на снегу, здоровый и розовощекий, и махал руками.

– Попозже выйти не мог? – спросил я его.

– Ты чего, ненормальный, что ли? – заржал Колупаев радостно. – Хороший хозяин собаку...

И тут он осекся, заметив, как я изменился в лице.

– Мать не выпускала! – зловещим шепотом заговорил он. Этот его шепот действовал на меня совершенно особым образом – я начинал верить каждому слову Колупаева. – Я тебе из окна махал-махал, а ты не видел! Ну вот. Чего, правда, не видел, как я из окна машу?

– Не видел, – честно признался я.

– Понятно, – сказал Колупаев и взглянул на свои окна. – Окно отсвечивает. Видишь? На солнце.

Я посмотрел на его окна. От них действительно отражались огромные солнечные зайцы и слепили меня.

– Потом вижу, вы с Женьком какую-то крепость делаете, ну я и уговорил мать. Знаешь что... Ты сейчас домой иди, а мы с тобой часа в три встретимся. Ладно?

Но встретиться снова с Колупаевым в этот день мне было не суждено.

Мама напарила мне ноги, уложила в постель, обмотала горло шарфом и плачущим голосом сказала, что если я завтра заболею и не пойду в школу, она меня никогда больше не выпустит гулять.

Почему-то я не испытывал никакой обиды.

Двор, с его одиночеством, паром из-под земли, невероятным солнечным блеском, густым синим воздухом и снегом по грудь, стоял перед глазами.

Никогда еще мне не доводилось так хорошо и красиво погулять одному.

Да и поболеть я был не против. Очень уж не хотелось завтра идти в школу.

Я закрыл глаза и заснул. Мне снилась дохлая ворона, которая лежит на снегу, а потом встает и идет.

Да она не умерла, она просто спит, думал я во сне.

Потом мне приснились ледяные горки. Их у нас рядом не было, приходилось идти довольно далеко, в чужие дворы, к Рочдельской улице.

Там Колупаев спускался вниз на прямых ногах и держал меня перед собой в охапке.

Я выскальзывал из его рук, плюхался на ледяную дорожку, и он летел через меня, переворачивая следом за собой груду малышни.

Здесь мне не нравилось только то, что карабкаться вверх и спускаться вниз приходилось в густой толпе незнакомых людей.

Здесь, на горке, мир казался совсем другим, незнакомым.

Здесь люди играли в царя горы и съезжали вниз на железных санках, здесь запросто можно было получить снежком в глаз и нарваться на больших ребят, которые начинали тебя подробно допрашивать – кто ты и откуда.

Здесь зима была веселой и опасной. Она была жаркой. Жаркой до того, что хотелось приложить снег ко лбу. И к шее.

Но такая зима мне не нравилась.

Мне нравилась наша зима. С крепостью, которую мы строили много дней. С хоккеем без коньков, когда я стоял в воротах. С сосульками, которые мы сбивали и смотрели, как они тают в ладонях, а иногда ели.

Но что об этом рассказывать. Это и так все знают.

Я проснулся и подошел к окну.

Во дворе чернел силуэт Женьки. Он стоял у тополя и сбивал сосульки огромной палкой.

Иногда Женька оглядывался на мои окна.

Я прижался к стеклу.

Во дворе было слишком темно. Но в освещенном окне Женька должен заметить мою фигуру! Я начал делать какие-то знаки, но он все стоял и сбивал палкой сосульки.

– Даже и не думай! – сказала мама. – Даже и не мечтай!

После некоторой паузы мама шепотом сказала:

– Сумасшедшие какие-то.

А я еще долго не отходил от окна.