Борис Минаев - Мужской день

Одно было плохо – приходилось бегать с ведром. Сначала я наливал по полведра, потом перешел на целое. Грязная тряпка уже плохо закрывала лужу на полу. Луж вообще становилось все больше. Но это как раз было хорошо. Хорошо было быть мокрым, грязным, наполненным водой. Солнце поднималось все выше над городом. Оно светило своими пыльными лучами прямо в мои глаза.

Вода струилась вокруг. Вся квартира окончательно превратилась в водный мир. Казалось, что вскоре здесь запрыгают лягушки и заскачут жуки-плавунцы. Хлюпанье тряпки, грохот ведер, звон наливаемой воды, противный звук скользкой руки о мокрое стекло – эти звуки наполняли мое сердце.

Я настолько разошелся, что решил налить полную ванну воды, полные тазы и кастрюли, чтобы не бегать туда-сюда. Вся посуда теперь стояла на полу. Вода журчала изо всех кранов. А я кричал сверху обалдевшим прохожим:

– Что? Жарко! А вот я вам!..

Наконец я решил поливать прохожих из шланга. Почему-то мне показалось, что шланг у папы есть. Я вынул все из-под ванны – папину старую гирю, какие-то тазики и грязные коробочки, потом начал рыскать по прихожей и по кухне, но шланг все никак не находился. Тогда я стал кричать из другого окна Колупаеву, который шлялся во дворе без дела и, видимо, поджидал меня:

– Колупаев! У тебя шланг есть?

– Что?

– Шланг есть?

– Что?

– Дед Пихто! Шланг у тебя есть длинный резиновый? Глухая тетеря!

– Сам ты шланг! – обиделся Колупаев.

И в этот момент в дверь позвонили.

Несколько секунд, а может и минут, я стоял как громом пораженный. Никто не мог прийти в это время. Кроме, конечно, разбойников и убийц.

Но это были не разбойники и не убийцы.

На пороге стояла мама с испуганным лицом и соседка тетя Валя.

– Лева, что случилось? – быстро спросила мама.

– Ну я же говорила! – радостно сказала соседка.

Как я потом узнал, маму с работы вызвала по телефону именно она, тетя Валя.

– А я, понимаешь, Марин, слышу, воду кто-то льет, – радостно хохоча, приговаривала тетя Валя, пока мама с хмурым видом следователя по особо важным делам осматривала место происшествия.

– Так! – грозно сказала мама, осмотрев комнату.

– И льет, и льет, – продолжала тетя Валя. – Я думаю, чего это ты... может, стирку устроила? Или купаешь своего? Потом думаю, нет, не может быть, я же видела, как ты на работу уходила... А он, главное дело, льет, льет... Я из ванной-то слышу! Ну нахаленок! – радостно говорила тетя Валя, с видом победителя усевшись в кресло.

– Так! – сказала мама, осмотрев кухню.

– Потом еще слышу, прям какой-то налет! Ну точно налет! Кастрюли на кухне падают, ведра гремят... И все больше, больше... Не иначе, думаю, парень твой хулиганит... Выглянула – точно, льет! С балкона! Ну нахаленок! – тетя Валя совсем развеселилась и начала мелко и заливисто хихикать.

– Ты зачем это сделал? – тихо спросила мама.

– Не знаю! – так же тихо ответил я.

– А я знаю! Ты осел! – громко и четко сказала мама.

Тут тетя Валя как-то осеклась, перестала хихикать и начала меня испуганно увещевать.

– Ты, Лева, уже не маленький, – ласково говорила она, с испугом поглядывая на маму. – Ты уже должен понимать. А если бы ты на милиционера попал? Или на старенького дедушку?

– Знаешь что, Валь, – решительно сказала мама. – Ты иди. Спасибо тебе за все. Спасла нашу квартиру от потопа.

– Да что, я ничего. Ремонт недавно был, я и подумала: вдруг зальет... – каким-то ослабевшим голосом сказала тетя Валя. – Я просто так. На всякий случай.

Видно, тетя Валя серьезно опасалась за мою жизнь и не решалась уйти сразу.

– Ну вот, – грустно сказала она. – Такой концерт вот получился по заявкам радиослушателей.

...Когда она ушла, несколько секунд мы с мамой стояли в тишине.

– Лева! – сказала мама, разрубая воздух ладонью. – Будь добр! Объясни мне пожалуйста. Четко и ясно. Что означает. Твое поведение.

Я пожал плечами.

– И это все? – леденящим душу голосом спросила мама.

– Мама, – убедительно сказал я, даже сам поразившись про себя своей убедительности. – Ну как я могу объяснить тебе то, что объяснить в принципе невозможно?

– А вот будь добр! – заорала мама. – Вот уж постарайся пожалуйста объяснить! Ты взрослый человек! – кричала мама. – Отвечай за свои поступки! Или хотя бы возьми тряпку и немедленно вытри пол!

Я стал ползать по полу, хлюпая носом.

Мама вдруг присела на корточки, взяла меня за подбородок и подняла мое лицо к свету.

– Лева, – сказала она. – Я еще раз спрашиваю: ну что с тобой происходит? Одно безобразие за другим. У меня же сердце не каменное. Звонит соседка. Мне было плохо, честное слово. Меня валокордином отпаивали. Я мчусь к тебе