Борис Минаев - Мужской день

– Конечно! – горячо подхватывала мама Сурена. – Он же вообще на ней не ездит. Зачем тогда ремонтироваться?

– Да нет, я вам говорю, нужно написать в райисполком, – убеждала ее моя мама. – И вообще прекратить это безобразие.

Но ни мой папа, ни папа Сурена вмешиваться в эту историю с гаражом совершенно никак не хотели. Видимо, оба они твердо стояли на том, что никакой реальной угрозы от отца Сереги-маленького нет, а нам нужно просто надавать по шее.

Не знаю, как обстояло дело в других семьях, но в нашей семье надавать мне по шее было как-то некому. По крайней мере, по этому конкретному поводу.

Ну как, скажите, как мы могли не подходить к гаражу!

Я и сейчас довольно хорошо помню, что мы стояли под ленивым редким дождем и смотрели внутрь, а там, внутри, горел свет и возился с мотором отец Сереги-маленького. Мы стояли на довольно безопасном расстоянии, где-то в районе песочницы, и дождь поливал наши лица, а мы были насквозь мокрые и счастливые. Лампочка в гараже горела вполнакала, были видны грубые кирпичные стены, края машины матово светились из полумрака, лобовое стекло казалось темным, почти черным, и лишь фары у машины зловеще поблескивали, как в фильмах про Великую Отечественную войну.

Но самым загадочным во всей этой истории было то обстоятельство, что и Серегу-маленького отец точно также не подпускал к гаражу!

При этом Серега был, конечно, совершенно страшным патриотом своего гаража, своей машины и вообще всего.

– Он знаешь как ездит! – кричал он, бывало, на Колупаева, когда тот начинал к нему приставать.

– Ну как, как? Как он ездит? – хмурился Колупаев.

– Как бог! Понял? – говорил Серега-маленький, и было видно, что губы у него в любой момент готовы задрожать – от гордости и от обиды.

– Не понял! – говорил Колупаев.

– Не понял, иди пописай! – орал Серега-маленький. – Может, моча от мозгов отхлынет!

Тогда Колупаев брал Серегу, относил его к стене и прижимал между ног коленом.

– А что ж он тебя в гараж не пускает, а? – говорил он тихо.

После чего Серега начинал глухо рыдать, отбегал шагов на десять и бросался в Колупаева мелкими и большими камнями и кусками асфальта, какие попадались под руку. Иногда он не появлялся во дворе после этого день, иногда два, а иногда и целую неделю.

Конечно, всем было хорошо известно, что иногда Серегу все-таки можно было увидеть в кабине этого старинного автомобиля, медленно выезжающего на большую дорогу. Но и об этих редких моментах Серега говорил как-то не совсем понятно:

– Это чтобы мотор не застоялся! А так бы он вообще выезжать не стал!

Иногда Колупаев вдруг подходил к гаражу и изо всех сил бил ногой по железным дверям.

– Сожгу к чертям! – тихо говорил он. Мы ему совершенно не верили, и лишь малышня замирала в ужасе от этих жутких клятв и обещаний.

– Ну давай-давай, сожги! – с тихой ненавистью говорил ему в такие моменты Серега-маленький.

– И сожгу на фиг! – отвечал Колупаев еще более тихим и страшным голосом.

– Ну давай, сожги! Может, тебе и бензинчику принести?

– Конечно, принеси! И спичек тоже принеси! И газету старую давай принеси! И зажигалку, на фиг, давай принеси! – с ненавистью и тихо говорил Колупаев, сверкая белками глаз, как цыган из фильма «Неуловимые мстители».

Так они еще долго разговаривали, перечисляя все те предметы, которые могли иметь отношение к возгоранию огня: сено, солому, огнетушитель, дрова, уголь, карбид, порох и так далее.

Часто я пытался образумить Колупаева такими простыми словами:

– Колупаев, кончай бузить насчет гаража! Серега-то чем виноват?

Колупаев поднимал на меня тяжелый взгляд и отвечал коротко:

– Виноват!

И я понимал, что спорить с ним бесполезно.

Но однажды произошло событие, которое вдруг изменило то, что казалось мне вечным и незыблемым.

Был обычный серенький день.

Серега-маленький вдруг начал что-то такое говорить насчет того, что «эта машина может сто двадцать километров выжать», как вдруг Колупаев подскочил к нему и, подняв носком ботинка кучу песка перед его носом, с глухой яростью сказал:

– Молчи, понял?

– Почему это? – набычился Серега, и мы приготовились к обычному кровавому сценарию, но вдруг все пошло совсем не так, как всегда.

– Потому что это не твоего отца машина! – заорал Колупаев.

Он скрутил Серегу-маленького и сказал ему прямо в лицо:

– Если бы это была его машина, он бы давал тебе в гараж заходить! Понял? Это не его машина!