Юрон Шевченко - Бермуды

Столы бугрились мясными, рыбными блюдами, закусками, салатами, соусами. Яства красовались на многоэтажных вращающихся конструкциях из полированного металла. Центром экспозиции стало сооружение из фруктов со всего земного шара, очертаниями повторяющие Крайслер билдинг в Нью-Йорке. Кулинарная феерия напоминала макет мегаполиса, сделанного из жратвы, с микрорайонами из бутылок на любой вкус. Книга о вкусной и здоровой пище выпуска 1955 года со вступительной статьей Анастаса Ивановича Микояна в полном составе перекочевала сюда. Столы были выставлены буквой «П» и сервированы примерно на сто человек.

Свенсен, Петерсен и Юхансен пребывали в шоке. Они думали, что их уже нельзя ничем удивить.

– Вы сегодня уже бухали? – деловито спросил Вовчик.

– Да, – признался Свенсен.

– А что? – серьезно спросил Вовчик.

– И коньяк, и водку, – поколебавшись, ответил славист.

– Тогда вам сейчас нужно пить только тернивку. Я ее делаю по особому рецепту.

Вовчик достал из рюкзака пластиковую канистру.

– Если вы хотите не пьянеть, существует особая методика, которую разработал я.

Свенсен перевел сказанное друзьям. Шведы с уважением посмотрели на ученого.

– А в чем заключается суть вашей методики? – вежливо спросил Свенсен.

– Сначала выпиваешь три фужера, а потом, как все – рюмочками: никогда не опьянеешь!

Вовчик налил себе и шведам по полному фужеру. Свенсен, Петерсен и Юхансен пугливо переглянулись.

– Не верите? – спросил Вовчик. – Можете спросить да вот хотя бы у Геника.

Он указал рукой напротив. Геник подтвердил сказанное. Свенсен пригубил напиток.

– На сливу похоже, – неуверенно предположил он.

– Да, это дикая слива, ну что, давайте вздрогнем.

Они бережно приподняли фужеры и чокнулись. Опанас Охримович как раз окончил произносить тост.

– Пъется как хот дринк, супер, – обрадовался Свенсен.

– Хот дринк, – тихо согласился Вовчик, – пятидесятипятиградусный хот дринк.

Он снова налил. Свенсен решил пропустить. А Петерсен и Юхансен снова выпили. Через две минуты среда для хоккеиста и архитектора закончилась. Мгновенно. Как будто кто-то выключил свет. Они вернулись к жизни только в четверг, когда утром их разбудила жажда.

Свенсен продержался дольше. Но помнил происходившие события очень смутно. В памяти осталось, как он с бермудовцами играл в игру под названием «Ручеек» и, когда его партнершей была Маричка, ему мешала бегать по залу несвоевременная эрекция.

Утром посталкогольное состояние собрало подданных шведской короны возле вместительного корейского холодильника, где они прямо у открытой двери дрожащими руками разлили масляный от изморози «Премиум». И быстро выпив, набрав пива, овощей, закусок, потянулись к столу, прихватив начатую бутылку. Арнольд Израилевич оторвал глаза от экрана компьютера, веселым взглядом проводил друзей.

– Хай, – поприветствовал он своих постояльцев.

– Сори, Арни, не заметили, – оправдывался за друзей Свенсен, – присоединяйся.

– Сейчас не могу, работа, – отказался Арнольд. – Ребята, посмотрите, какой день чудесный!! Есть идея.

Арни включил коротковолновую радиостанцию, в эфире переговаривались несколько человек.

– Прошу тишины, – обратился к эфиру Арнольд. – Пеликан вызывает ворона, прием.

Приемник, чуть потрещав, ответил:

– Вонон на связи, пнием.

– Петро, ты на рыбалку едешь, возьми с собой шведов. Прием.

– Запносто. Пнием, – быстро согласился Петро.

Вдруг радиостанция заговорила густым баритоном:

– Петно Петнович, вы на канасыкив чи на конопчикив, а може по книветочку? Пнием.

Радиостанция немедленно ответила обиженным голосом Петра:

– От бнядь, я заназ когось попенекнывняю. Конец связи.

Через полчаса к открытым воротам подъехал «Москвич» Петра.

Увидав машину друга, Юхансен, сложив на груди ладони, обошел вокруг нее. О том, что уже видел это чудо тюнинга, Юхансен не помнил – слишком много было выпито. Он обратился к Свенсену, указывая пальцем на «Москвич». Тот перевел: «Мой друг восхищен, он утверждает, что это настоящий автомобиль викинга. Не хватает только рогов тура на капоте. Он обязательно хочет сфотографироваться на ее фоне, на память». Петро внимательно посмотрел на Юхансена и, не заметив никаких насмешливых намеков, улыбнувшись, кивнул, мол, будет время – повесим и рога. Потом присели на дорогу и допили пузырь. После стали грузить шведов, которых уже порядком развезло.