Юрон Шевченко - Бермуды

Коляныч на крыльях летел домой. Крылья дрогнули возле буфета железнодорожного вокзала. В буфете был один посетитель.

– О, дембель, ко мне, угощаю.

– Я пью только коньяк, – предупредил Коляныч.

Посетитель согласился.

– Через семнадцать минут мой поезд, – объяснялся он, разливая по стаканам. – Ну, будь! Ты местный? Город у вас чудесный и бабы красивые. Вчера такую бурную ночь провел, копыта до сих пор дрожат!

– С этой? – строго спросил Коляныч и вынул из кармана фотографию невесты.

Парень побледнел.

– Дембель, извини, откуда ж я знал.

Расставались ускоренно. Этим вечером, возвратившись домой из армии, Коляныч, ничего не объясняя, побил девушку-невесту.

Потом у него было много романов, но все они заканчивались одинаково – на прощание Коляныч бил бывших подруг. Именно в тот период, когда у женского населения Коляныч постепенно приобретал репутацию душегуба, он изготовил макет крейсера «Маршал Головко», на котором проходил службу.

Такое времяпрепровождение полностью изменило его жизнь, Коляныч засел за книги, стал собирать каталоги и журналы. Хобби засасывало его в мир уже знакомый. В котором команда и судно – единый организм, организм, наделенный коллективным разумом, как у африканских копытных, морских млекопитающих или перелетных птиц. Мир новых дорог, где орудуют две стихии, а космос к тебе так близко, что его можно потрогать, мир, где ночь отражается миллионом огней чужих портовых городов, мир, в котором нет места визгливым, жадным и глупым бабам. Чем больше Коляныч узнавал людей, тем больше любил свои триеры, драккары, джонки, клипера, фрегаты, броненосцы…

Несколько лет прошли, как один день, в гармонии и радости созидания. В 1991 году коллекция превысила 800 единиц, и ей физически стало не хватать места. Кризис в стране совпал с кризисом в жизни Коляныча. Коляныч работал на семи полставках художником-оформителем, выпуская стенгазеты и обновляя доски почета. А с этого момента доски почета стали напоминать надгробные памятники уходящей эпохе. Коляныч снова стоял, поеживаясь, на свежем ветру новой жизни.

Нужно было заботиться о хлебе насущном. Он ходил по узким проходам, цепляясь за такелаж своих любимцев, и сходил с ума. Весь дом, включая кухню и коридоры, были плотно заставлены кораблями. Коляныч переехал жить в гараж.

Реконструкция кооператива «Бермуды» к тому времени закончилась. Коляныч получил великолепно реконструированную собственность. По его проекту гаражные стены были подняты на два метра. На крыше разместилась стеклянная веранда, по периметру гаража был вырыт подвал, в котором хватило места для санузла с ванной, стиральной машины и кухни с холодильником. Гараж был оснащен кондиционером и бошевской системой отопления. «Какой же я все-таки молодец, что вложил все бабки в эти акции», – думал Коляныч, осматривая свои хоромы.

Коляныч перевез большую часть коллекции в свой гараж. А самые габаритные модели уговорил Арнольда поставить в его кабинете. Эти перестановки освободили часть родительского дома. Хобби требовало значительных затрат, Коляныч взял квартирантов. Но денежный ручеек, струившийся в его карман, был очень тонким, еле заметным.

«Что же делать»? – думал Коляныч, собирая картошку, огурцы, укроп на огородике Антиповича, прижавшемся у края Бермудского котлована. Коляныча так долбили грустные мысли, что он не заметил, как из дома, которому этот огород принадлежал, выскочил хозяин с черенком от лопаты и стремительно побежал к ворюге. Узнав Кольку, он выбросил палку и принялся его стыдить, позорить и клясть.

Флотская гордость взыграла у Коляныча.

– Да подавись ты, – пренебрежительно процедил сквозь зубы гордый Коляныч и высыпал обратно дары земли.

– Я Хоботу сегодня же заявление напишу, – распаляясь, пригрозил Антипович.

– Хорошо подумай, – мирно предупредил Коляныч.

За скандалом с удовольствием наблюдал сосед Федорович, облокотившись на свой забор.

«От мудыло», – возмущенно бормотал Коляныч, подходя к супермаркету. Купив яиц, молока, хлеба, Коляныч задержал взгляд на пачке дрожжей.

– Хорошие? – спросил он.

– Очень свежие, – ответила молоденькая продавщица.

– Вот и славненько, давай.

Ночью Коляныч опять посетил двор жадного Антиповича и бросил свежие дрожжи в его сортир. Через несколько суток забродившие экскременты поперли вверх, перевернув будку, ринулись на свободу, заполнив весь двор. Вызванный участковый Хобот только разводил руками и, задыхаясь от смрада, повторял: «Шо ж я могу сделать, нужны доказательства».