Майкл Чабон - Тайны Питтсбурга

— Да. Не знаю. Нет, наверное. У нас и без этого не все было в порядке.

— Ты злишься на меня, Бехштейн? Не надо. — Белая оправа придавала его лицу проказливый вид. Вдруг он сказал спокойно: — У меня прекрасное предчувствие! — И допил свое пиво. — Все получается по-моему. «А кукуруза вымахала слону по глаз…» [50] Строчка песни из мюзикла «Оклахома» (The corn is as high as an elephant’s eye).

Я засмеялся и наконец посмотрел на него. В какое-то мгновение этого дня, на излете знойного июля, который побил рекорд двадцать шестого или какого-то еще года, мои отношения с Кливлендом стали терять напряженность и рождали неловкое желание посмеяться надо всем.

— Я должен позвонить Флокс, — сообщил я, думая, что должен позвонить Артуру. Соскользнув со своего стула, я пошел мимо старых фотографий и мужчин возле барной стойки, нащупывая в кармане монеты.

— Алло? — Боже мой, это был голос Флокс.

— А, привет!

«Оператор, оператор, тут какая-то ошибка!»

— А, это ты!

— Здравствуй, Флокс. Мне очень плохо, и я не хотел бы сейчас об этом разговаривать. Как ты?

— Злюсь. — Она постукивала по трубке. — Ты где?

— В центре. С Кливлендом.

— Хорошо. Там и оставайся.

— А может, я сейчас приеду к тебе?

— Нет, — сказала она уже тише. — Я не хочу. — Она была очень холодна. — Почему бы тебе не позвонить Артуру?

— Флокс! Хорошо, я так и сделаю.

— Нет, Арт, приезжай!

— Нет, я последую твоему совету и позвоню Артуру. — Возникла пауза. Компьютер игрового автомата, стоявшего слева от меня, имитировал женские оргастические стоны. Я осознал, какую глупость только что сморозил.

— Ладно, — согласилась она.

— Ох, Флокс, давай я сейчас приеду.

— Нет, — отрезала она. — Я слишком зла, чтобы тебя сейчас видеть. Я могу наговорить лишнего. Приезжай позже.

События развивались слишком быстро, чтобы у нас было это «позже».

— Я выезжаю.

— Нет. — И она повесила трубку.

Когда я снова набрал ее номер, линия была занята. Поэтому я позвонил Артуру и разбудил его. Он велел мне немедленно приезжать. Я вернулся к столику, чтобы предупредить Кливленда, что уматываю, но его уже не было — только записка на столе и пара смятых долларовых банкнот. Я прочитал записку, сунул ее в карман и пошел садиться на автобус до Шейдисайд.

Артур сочувственно хмыкнул, увидев меня, и милостиво протянул мне руку Я обнял его и прижал к себе. Мы отстранились друг от друга. У него было загорелое сонное лицо, ресницы на левом глазу слиплись. Запах новой туалетной воды от Кристиана Диора отдавал цитрусом. Как же я был рад его видеть!

— Бедняга! — сказал он. — Выглядишь отвратительно.

— Чувствую себя так же, — признался я. — Обними меня еще раз.

— С тобой действительно случилось что-то ужасное.

— Я и правда в ужасе. Артур, можно…

— Пожалуйста.

Я не почувствовал особой разницы. Мне показалось, что он только что съел сливу.

Он слегка оттолкнул меня, потом снова прижал к себе.

— Ты в состоянии управлять собой?

— Нет, кажется.

— Ну что ж. Тогда сейчас самое время, — объявил он и ущипнул меня за мочку уха. — Пойдем, будем исследовать новые возможности.

— Только, пожалуйста, нельзя ли делать это медленно?

— Нет, — изрек он и оказался прав.

Все произошло очень быстро, на кровати Предсказательницы Погоды. Мы перешли от глубоких поцелуев и одновременно привычной и какой-то перевернутой предварительной игры к совокуплению, которое так долго маячило перед моими глазами, черное и жестокое, улыбающееся, более чуждое, вывороченное наизнанку и знакомое, чем все остальное. Через десять или пятнадцать минут после того, как ноги мои переступили его порог, я, сжимавший правой рукой его твердую, упругую плоть, а левую положивший на его живот, был захвачен чувством, которое, казалось, сделало уготованные нам черные предначертания неизбежными. Мое сердце было разбито и одновременно наполнено вожделением. Я изнемогал, но наслаждался каждой минутой. Я оказался в роли ведомого, и это было странно и приятно.

— Сюда, — произнес я. — Сюда.

— Ты уверен?

— Да. Пожалуйста. Все нормально. Сейчас, или я никогда не решусь на это.

— Тогда нам нужна какая-нибудь смазка.

— Скорее.

Он выбрался из кровати и стал бегать по спальне, разбрасывая газеты и роясь в ящиках, потом исчез в ванной. Я слышал, как он распахнул и захлопнул дверцы аптечки. Он выскочил голышом из дверей спальни, а я ловил топот его ног, торопливо спускающихся на первый этаж. Я лежал на скомканных простынях, бессмысленно глядя на движущиеся стрелки будильника. У меня болели бока от частого дыхания и отчаянного желания быть оттраханным. Стрелки двигались, на окне шевелилась неплотно приставленная москитная сетка. Я снова услышал шаги Артура на лестнице. Он влетел в спальню, задыхаясь, но с улыбкой, и держал в руках бутылку кукурузного масла.