Майкл Чабон - Тайны Питтсбурга

— Здравствуй, пап, здравствуйте, дядя Ленни, — сказал я, решив не подходить к отцу для привычного поцелуя в щеку. Я кивнул остальным мужчинам, которые кивнули мне. — Прости, что побеспокоил вас. Это мой друг Кливленд.

Отец поднялся навстречу и поцеловал меня. Они с Кливлендом обменялись рукопожатиями.

— Джо, я знаю Кливленда, — осторожно произнес Фрэнки.

Отец посмотрел на меня.

— Очень рад знакомству с вами, мистер Бехштейн, — вмешался Кливленд. — Это я виноват в том, что мы вам помешали. Я хотел встретиться с вами.

— Рад познакомиться, — тихо произнес отец.

— Это один из моих ребят, — вставил слово Фрэнки.

— Почему бы вам с Кливлендом не занять себя чем-нибудь на пару часов, Арт? А потом мы поужинаем вместе. — Он смотрел на меня не моргая.

— Да. Не у всех тут летние каникулы, Арт, — захихикал дядюшка Ленни. — Кое-кому приходится работать даже в самые жаркие деньки.

— Все, ребята, я занят. До встречи.

— Джо, пусть побудут чуток, — сказал лысеющий блондин с доброжелательными голубыми глазами и сломанным, как у боксера, носом. Он поднял газету и положил ее рядом с собой. Это был Карл Пуники, по кличке Пун. Правда, в то время я этого еще не знал. Как не знал еще трех вещей. Первое: он считался крупнейшим скупщиком краденых драгоценностей. Второе: он целый год воевал с Фрэнки Бризи за небольшой участок долины Мононгахилы. И третье: у него был сын, байкер, которого он обожал и с которым встречался каждое воскресенье за обедом. — Я ни разу не видел твоего парня, Джо.

Мой отец был вынужден вести дела с этим человеком, поэтому встал, положил руку мне на плечо и сказал:

— Артур, это мистер Пуники.

И мы пошли по комнате. Я пожимал руки. Кливленд тоже. Я заметил, как мистер Пуники с отеческим умилением рассматривает галстук Кливленда.

— Ну что? — спросил отец. — Вы просто зашли поздороваться?

— Да, — ответил Кливленд.

— Нет, — возразил я. — У нас было к тебе дело.

Наверное, мы с Кливлендом обменялись парой взглядов, достойных Хейли Миллс [49] Хейли Миллс — актриса, сыгравшая роль безудержной оптимистки Поллианны в диснеевской экранизации рассказов детской писательницы Э. Портер. и как бы говоривших: ну и что нам теперь делать? — потому что все присутствующие рассмеялись.

— Этому парню здесь не место, — вдруг взбеленился Фрэнки. — Он шестерка.

— Пап, Кливленду нужна работа, — заметил я.

Фрэнки Бризи вскочил и сжал кулаки.

— Кливленд хотел бы найти работу — поправил он.

— Это глупо, — поморщился отец.

— Я дам Кливленду работу, — вмешался мистер Пуники. Он вытащил из кармана ручку, оторвал аккуратный клочок от цветного конверта, в который был вложен отцовский билет, что-то написал на нем и отдал его Кливленду.

— Увидимся в пять, — произнес отец почти шепотом. Он так сильно нахмурился, что, казалось, его лоб пересекает одна длинная бровь. И побагровел. — Наедине.

В ту же секунду я понял, что зашел слишком далеко и никакой ужин мне теперь не поможет.

— Я не смогу прийти, пап, — буркнул я. — Извини, я занят. — Я начал было плакать, потом остановился. Мне захотелось зевнуть. — Пойдем, Кливленд.

— Готов поспорить, что работа будет веселенькая, — тихо говорил Кливленд, пока мы шли через нарядный вестибюль. — Более соответствующая моим дурацким вкусам и предубеждениям.

Мы долго ждали лифта. В прохладном коридоре было очень тихо. Наконец медные створки разъехались. По пути вниз Кливленд намеренно встал под объявлением: «Не курить. Штраф пятьсот долларов» — и зажег сигарету. Меня передернуло от никчемности и театральности этого жеста.

Я не заметил, как проглотил половину своего пива. Мы оба были не в себе, только Кливлендом владели нервические мечтания, а мной — апатия. Когда я наконец признал легкий хлебный вкус пива и огляделся, то не смог вспомнить, как попал в бар. Я сидел на самом последнем стуле возле окна и мог видеть яркий день и солнечные красные кирпичи Маркет-сквер. Я позволил себе на мгновение расслабиться в теплых токах воздуха, подгоняемого ленивыми лопастями вентиляторов, и успокоительных солоноватых испарениях мертвых моллюсков, которые витали вокруг. Карл Пуники прошел мимо бара, не заглянув в окно. Прежде чем пропасть из виду, он провел рукой по редеющим светлым волосам и передернул плечами. С моей подрагивавшей сигареты упал столбик пепла.

— Ох, Арт, я только сейчас понял, — произнес Кливленд. — Прости.

— Ха! Спасибо.

— Нет, правда. Это испортит твои отношения со стариком?