Майкл Чабон - Тайны Питтсбурга

— А что там такое о твоем отце? — спросил Артур.

— Откуда я знаю? Он, наверное, перепутал меня с Джейн.

Следующим утром, глядя в зеркало на свое похмелье и стараясь уравновесить головную боль между руками, я услышал крики, потом глухие удары, раздающиеся перед домом, а после женский голос со знакомым южным акцентом. Я потащился посмотреть, в чем дело.

Кливленд и Джейн, приняв боевую стойку, топтались друг против друга возле парадной двери, рядом с двумя пакетами из универсама. Тут же стоял Артур в трусах и рубашке с надписью «Последний заказ» и осторожно наблюдал за происходящим с тонкой улыбкой, округлив глаза. Я вспомнил нашу первую встречу возле библиотеки. Джейн, стройная и загорелая, с выгоревшими почти добела волосами, была в клетчатом розово-желтом хлопчатобумажном платьице, которое плохо сочеталась с ее судорожно сжатыми кулаками, развитой мускулатурой плеч и яростными глазами.

— Ну давай! — подстрекал Кливленд. — Слабо?

— Не слабо, — отвечала Джейн. — Я тебе врежу.

— Привет, Джейн, — сказал я. — Замечательно выглядишь.

Она повернулась ко мне, разжала кулаки, улыбнулась, потом снова сосредоточилась на Кливленде и вкатила ему роскошный хук справа в челюсть. Кливленд отлетел к стене, прикоснулся пальцем к уголку рта и с удивлением уставился на подушечку, запачканную кровью. Затем, подарив мимолетную улыбку Джейн, мне, Артуру, он бросился на девушку, сбил ее с ног и с жутким грохотом повалил на деревянный пол. Они стали бороться, рыча и бранясь. Только и слышалось «дерьмо», «сукин сын» и тому подобное. У Кливленда было преимущество в весе, хотя сомневаюсь, чтобы он был сильнее ее.

— Брось, Джейн, Кливленд, хватит, — спокойно произнес Артур. Он посмотрел на меня, приподняв бровь, но не двинулся с места.

Я же пошел к ним, чтобы разнять, но получил неслабый удар по промежности. Было больно, и я, бездыханный, упал на иол. Джейн, уложенная на лопатки Кливлендом, сумела упереться коленом ему в грудь и толкнула его. Кливленд отлетел, Джейн вскочила и бросилась на него с криком «Кливленд!». Оба замерли. Они задыхались, я задыхался. Я с трудом встал на колени и увидел, как Кливленд засмеялся, а Джейн заплакала.

— Ох, Кливленд, — говорила она.

— Ты проехала сто пятьдесят миль только ради того, чтобы мне врезать?

— Да, — ответила она и всхлипнула с некоторой гордостью, потом вскинула голову и выпятила вперед подбородок.

— Правда?

— Нет, — сказала она, роняя голову ему на грудь и целуя его большой живот.

В этот момент вернулся Артур — я даже не заметил, как он выскользнул из комнаты. В руках он держал тазик с водой, который с ухмылкой опрокинул на их разгоряченные головы.

— С ними уже все в порядке, — простонал я. — Плесни лучше на мои несчастные яйца, ради всего святого!

— Я так долго ждал этих слов, — отозвался Артур.

Итак, Джейн теперь была с нами, и, хотя мне не хватало уединенности прошедшего дня, я находил эту девушку такой удивительной, замечательной и спортивной , что радовался ее приезду. Мы все были рады. Она вернулась к своей машине, чтобы достать багаж, громко и старательно распевая какой-то гимн, как девочка, которая этим утром разучила его в воскресной школе. Вернувшись в дом, она перестала петь, осмотрелась, выронила сумку и вздохнула. Достав из клетчатого чехла два выглаженных платья в горошек, она повесила их на ручку двери в гостиной, потом отнесла продукты в разорванной сумке из прихожей на кухню и бросила их на стойку.

— Только не это… салат, — простонал Артур.

Джейн привезла с собой пропасть овощей и принялась за приготовление салата, продолжая ради проформы отчитывать Кливленда.

— Ты изнасиловал нашу собаку, — говорила она, отправляя тонкие, почти прозрачные кружочки огурца в деревянную салатницу размером с велосипедное колесо. — В смысле…

Кливленд совершенно переменился. Он перешел с пива на апельсиновый сок, который она привезла с собой, и постоянно подходил к ней, чтобы обнять ее, вдохнуть ее запах, убедиться, что она действительно рядом. Мы с Артуром сидели за кухонным столом и, уплетая виноград, наблюдали за их примирением. Они напрочь забыли о нашем существовании или делали вид, что забыли.

— Они сказали, что ты умерла, — произнес Кливленд со счастливым лицом. — От дизентерии.

Джейн вспыхнула и выпалила:

— Ты их вынудил так сказать. — превращая морковь и редьку в оранжевые и зеленые монетки. — Ты не оставил им выбора. — Она сделала такой жест, будто перерезает себе горло ножом «Сабатье», и высунула язык. — Я слышала, ты не особенно убивался.