Майкл Чабон - Тайны Питтсбурга

Я испытал счастье — или иное слабое, приятное чувство, которое угнездилось в моем желудке благодаря выпитому пиву, — при виде угасающего, измученного голубого неба, донимаемого по краям зарницами. И эти сверчки, и перекличка над водой, и голос Джеки Уилсона по радио. Однако это счастье было так похоже на грусть, что спустя мгновение я понурился.

— Как ты можешь проводить с ней столько времени? — допытывался Артур, бросая сосновые иглы в костер, который Кливленд разжег на берегу. Ароматная хвоя вспыхивала в языках пламени и пропадала, как мои мимолетные настроения, менявшиеся весь день. — Она же считает себя неотразимой красавицей!

— Как и ты, — поддел Кливленд. На поверхности его черных очков плясали два маленьких костра. — Кстати, что в этом плохого? Ну, она себя переоценивает. Это проявление здоровой психики.

— Это невыносимо, — поморщился Артур.

— Это гениально, — парировал Кливленд. — Это та гениальность, которой ты не обладаешь. Разве сам я не делаю вид, будто пожираю мир? Это явное преувеличение. Разве я не претендую на роль Воплощения Зла?

— Да! — подхватил я. — Да! — И рассказал о своем отеле-небоскребе, цеппелине и дребезжащем лифте.

Артур прыснул, выпил еще пива и заметил, что это тоже невыносимо. Правда, самую малость.

— Нет, тут есть масштаб, — возразил Кливленд. — У него это есть. Масштаб! Большие размеры — это цель биологического существования, эволюции, мужчины и женщины. Вот, например, динозавры. Они вывелись из тритонов, маленьких таких тритончиков. Все увеличивается в размерах. Культуры, здания, наука…

— …печень, проблемы с алкоголем, — продолжил Артур, встал и пошел в дом за пивом.

— Он не понимает, — вздохнул я.

— Все он понимает. И слышал это уже миллион раз. У нас раньше было такое представление о самих себя, то есть не о себе, а — как бы сказать? В точности как у тебя с твоим отелем. Как называются такие вещи, Бехштейн?

— Представление. Образ всего того, что вы хотели заполучить?

— Брось! Напряги извилины.

— Как насчет «проявления тяги к гигантизму»? — выдал я.

— Точно! — Он бросил мне в голову камешек. — Дурень. Так вот, что касается женщин. В те времена, когда Артур еще был бисексуалом… бисаксаулом… баксуксаулом…

— Брось!

— Заткнись. Вот, у нас тоже была своя фантазия. Представь свой отель, только вокруг него еще целый город, на весь горизонт. Вообрази себе все эти силуэты на фоне неба, огромные, в стиле ар деко, в лучах прожекторов, которые рассекают небо, безумно, дико. А потом появляются они, в мечущихся столбах света.

— Кто «они»?

— Огромные женщины! Роскошные, как Софи Лорен и Анита Экберг, только размером с гору. Они перешагивают здания и давят машины напедикюренными пальцами. В их волосах застревают самолеты.

— Представляю, — кивнул я.

— Вот это было «проявление тяги к гигантизму». — Надолго повисла тишина. Я слышал, как в доме спустили воду. — Слушай… это… Бехштейн… Когда я познакомлюсь с твоим отцом?

— Ты с ума сошел.

— Нет, я точно знаю, он мне понравится. Он тоже гигант. Я много о нем слышал. Говорят, он один из самых умных. Я бы хотел, чтобы ты меня представил. Если ты не против. Даже если ты против.

— Чем конкретно ты занимаешься у Дейва Стерна? Числами?

— «П» и «Д».

Он имел в виду «прием» и «доставку» для ростовщика: отвозишь своего принципала к незадачливому должнику, а затем наведываешься раз в неделю, чтобы забрать немыслимый процент с долга.

Сначала я не воспринял всерьез предполагаемое участие Кливленда в теневой жизни, но теперь внезапно до меня дошло. Кливленд на это способен. Он может разрушить барьер, отделявший мою жизнь от моей «семьи», вскарабкаться на стену, которой был я сам.

— Нет, Кливленд, тебе нельзя знакомиться с моим отцом! — В моем голосе сочетались шепот и жалобное хныканье, если такое возможно. — Лучше расскажи мне еще о прожекторах и гигантских женщинах.

— Помню-помню, — произнес только что вернувшийся Артур. — Это были его фантазии, не мои. Я только хотел знать, кто построил Фабрику по Производству Облаков. Которая, кстати сказать, не так уж велика.

— Эту фабрику построил Бог, — изрек Кливленд. — А Бог — гигант из гигантов.

— Неправильно, — возразил Артур. — Не существует никакой Фабрики по Производству Облаков. А также Бога, гигантских женщин и цеппелинов.

— Да пошел ты! — отмахнулся Кливленд. — Когда-нибудь они придут за мной. И за тобой тоже, так что готовься. И ты готовь своего отца, Бехштейн. — Он встал, направился в дом и больше не возвращался.