Стивен Фрай - Пресс-папье

При нашем возвращении на Бейкер-стрит Холмс хранил молчание, разве что заметил, что, будь все расследования столь же простыми, жизнь обратилась бы в невыносимую скуку.

Когда мы вновь оказались в нашей теплой и уютной гостиной в доме 221б по Бейкер-стрит, Холмс снял с полки книгу и, предоставив нам с Каллифордом Босни и дальше возиться с рождественскими украшениями, погрузился в чтение. Потом он вдруг рассмеялся и захлопнул книгу.

– Знаете, Ватсон, а может, это дело еще и подойдет для ваших мемуаров. Оно не лишено интереса. Мне следовало бы додуматься до этого раньше.

– До чего, Холмс? – выкрикнули мы в один голос.

– Как мы с вами постановили, мистер Каллифорд Босни, – начал Холмс, причем в глазах его появились непривычные мне озорные искорки, – всё в нашей метрополии взаимосвязано самым причудливым образом. Люди, склонные наблюдать течение жизни, – такие, как мы с вами, – должны расположиться, подобно паукам, в самом сердце огромной паутины и научиться правильно истолковывать каждое трепетание этой сети, каждое дрожание нити. Едва вы упомянули, что по соседству с вами живут студенты-медики, я уловил это трепетание. Оно могло иметь отношение к делу, а могло и не иметь, однако я сделал мысленную заметку. Вы, Ватсон, вероятно, помните, что я сказал сегодня утром: единственное примечательное преступление, на которое сподвигся нынче Лондон, это кража статуи с вокзала Чаринг-Кросс. Вам, возможно, известно, мистер Босни, что студенты-медики любят подшутить друг над другом. Соперничество между студентами, обучающимися при двух известных лечебницах – Чаринг-Кросской и Гайз, – давно вошло в поговорку.

– Ну еще бы! – воскликнул я. – Помнится, в мое время…

– Разумеется, – оборвал меня Холмс, не терпевший, когда его перебивали. – Я еще подумал, что кража статуи как раз годится в качестве такого вот рождественского розыгрыша. Ваше упоминание о студентах-медиках, мистер Босни, вроде бы не относилось к делу, но я сразу заподозрил здесь скрытую связь. А стоило мне увидеть своими глазами то место, где вам повстречался экипаж-призрак, как все прояснилось. Натренированному глазу ничего не стоило прочесть следы на тротуаре. Я сразу же понял, что кеб дожидался кого-то возле дома студентов, а не возле вашего, мистер Босни. Лошадь переступала, переходила с места на место, из чего я заключил, что на козлах сидел не профессиональный возница. Он с трудом удерживал лошадь, пока в кеб грузили статую.

– Статую! – Каллифорд Босни всплеснул руками. – Ну конечно же! Вот откуда неподвижный взгляд и мертвенная бледность!

– Вы – идеальный свидетель, мистер Босни, но вы не смогли истолковать то, что видели. Вы почувствовали, что перед вами нечто нечеловеческое, однако не сумели сделать из этого наблюдения логических выводов.

– Просто голова у меня была забита призраками, мистер Холмс. Не забывайте, я только что дописал фантастическую повесть, и, видимо, мысли мои еще не вернулись из воображаемого мира. Ну а что же с рукописью?

– Я, как вы видели, зашел к студентам. Они не стали запираться и поведали мне, что, дабы умыкнуть статую, один из них нанял экипаж и, подкупив возницу, уговорил его удалиться со сцены. Стащив статую, один из студентов привез ее на вашу улицу. Его товарищи вышли из дома и помогли статую нарядить. Я заранее знал, что примерно так оно и было, – мне рассказали об этом следы. Студенты вернулись в дом, оставив своего предводителя на козлах, – им нужно было переодеться строителями. У них родилась безумная мысль взобраться на Темпл-Бар [146]и установить статую у всех на виду, прямо над улицей. Молодой человек, исполнявший роль возницы, рассказал мне о том, как вы подошли к экипажу, пока он поджидал своих друзей. Вы застали его врасплох, и ему не пришло в голову сказать, что экипаж занят.

– Какой негодяй! – воскликнул Каллифорд Босни.

– Уверяю вас, он от души раскаивается, – заверил Холмс. – Могу добавить, рискуя показаться нескромным, что он здорово перепугался, узнав, что за дело взялся Шерлок Холмс.

– Да уж, из пушки по воробьям… но что же с рукописью, мистер Холмс?

– Ах да, рукопись. Когда вы в ужасе отшатнулись, возница решил воспользоваться моментом и скрыться. Ему удалось невозбранно пронести статую в здание Чаринг-Кросской лечебницы и уложить на кровать – где, по его сведениям, она лежит и поныне. После этого он отогнал кеб в контору и вернулся к себе, в соседний с вашим дом, за полчаса до нашего с вами появления. Ему смутно запомнилось, что на сиденье кеба лежали какие-то бумаги, но он не обратил на них особого внимания. Когда я растолковал ему, что, если он не вернет рукопись, о всех его приключениях будет доложено директору лечебницы, он со всех ног помчался ее искать. Кажется, я слышу на лестнице его шаги.