Маша Царева - Жиголо для блондинки

– Ведьмой? – растерянно переспросила Зоя.

– Ну да. Сказал, что я ведьма. Что ты молчишь? – Карина рассмеялась. – Ты тоже так считаешь, да, подруга?

– Нет, что ты…

– Да ладно. Я знаю, что ты тоже считаешь именно так. И твой муж меня всегда недолюбливал.

– Карочка, ты не пьяна?

– Если только совсем чуть-чуть. Но признайся, он ведь меня не любит?

– При чем тут вообще мой муж? – сухо перебила ее Зоя. – По-моему, речь сейчас идет о твоем. Хочешь, я к тебе приеду? Прямо сейчас.

– Ой, я не могу, давай завтра. Я хотела Арсюше позвонить. Так хочу ему сообщить про мерзавца!

Зоя мрачно помолчала.

– Слушай, это все из-за проститута, да?

– Что? – прикинулась наивной Карина.

– Выгнала Толика. Если бы не проститут, ты бы приняла его обратно?

– Зоя, как ты можешь так говорить? Он не проститут, просто несчастный мальчик, который хочет жить лучше!

– Мне все ясно. Карина, ты дура. Сейчас же позвони Толику и скажи, что пошутила.

– Но я не пошутила, – возмутилась она. – И потом, ты же сама говорила, помнишь? Когда Толя только ушел. Ты сказала, что я счастливая, потому что этот мерзавец достался другой.

– А что мне надо было сказать? Начать тебя жалеть, чтобы тебе еще хуже стало? Пойми, глупая, Толя – это твоя судьба. У вас все общее – переживания, прошлое, жизнь. А так называемый Арсюша – это не более чем хороший трах.

– Какая ты циничная… Зоя, ты сама всю жизнь страдала рядом с нелюбимым и теперь мне то же самое сделать советуешь?

– Я его любила, – вздохнула Зоя. – Когда-то.

– До того, как он тебе изменил, – насмешливо сказала Карина, которой в тот момент сам черт был не брат. – Ты сама сто раз это мне говорила.

– Карина, ну зачем же ты так…

– А что я? Это были твои слова. Ты сказала, что, когда увидела, как супруг пыхтит над другой, у тебя тут же все желание по отношению к нему пропало.

– Но есть же не только примитивное желание, – вяло оправдывалась Зоя. – Есть что-то большее: уважение, привязанность, дружба.

– Ты уж извини, но, по-моему, все это брехня. Полный бред. Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает. А самое главное – это страсть. Как только страсть уходит, тут же становится неинтересно. В моей жизни сейчас есть страсть. На том и держимся.

Зоя помолчала. Она просто не знала, что сказать. Там, по другую сторону телефонной трубки, была какая-то новая, незнакомая ей Карина. Неужели и правда напилась? Или влюбилась до потери сознания? И в кого? В этого проститута? У которого ничего нет, кроме накачанного пресса?

Влюбилась, когда рядом с ней есть по-настоящему преданный человек, готовый простить все ее слабости, на руках ее носить готовый!

В это просто невозможно поверить!

– Кара… Господи. Ну, ты и дура!

Да, пусть дура, думала Карина, зато эта дура счастливая. Зато у этой дуры блестят глаза. Зато дуре хочется петь и танцевать без всякого повода. И, поверьте этой дуре на слово, данная роль нравится ей куда больше, чем образ наседки, хлопающей крыльями подле индифферентного мужа.

По субботам она обычно завтракала с детьми. Иногда эту традицию нарушала Катенька – дочь была гуленой, ее пятничная ночь, как правило, начиналась в каком-нибудь прокуренном клубе, а заканчивалась на рассвете в танцполе. Карина относилась к этой Катенькиной привычке снисходительно. Сама ведь когда-то была молодой и бешеной – правда, ей никогда бы не пришло в голову скакать, втиснувшись между потных тел.

Но в то утро Катерина появилась в кафе «Цитрус» ровно в десять, сопровождаемая братом Костенькой.

Какие же они красивые, в очередной раз подумала Карина, глядя, как дети пробираются к ее столику. С годами сходство между близнецами становилось все менее заметным. Костя был выше Катюши почти на полторы головы. К тому же он был ярким брюнетом, а дочь красилась в рыжий.

– Доброе утро, мамуля! – хором, как в детстве, сказали они и сами же развеселились собственной синхронности.

Карина улыбнулась – она была счастлива, что дети ладят.

– Мама, выглядишь шикарно. – Костя, прежде чем сесть, отодвинул стул для Кати. И Карина просияла от гордости. Она понимала, что глупо гордиться такими очевидными проявлениями воспитанности, но все равно не могла удержаться от материнского восхищения.

– Ну, рассказывайте!

– А что рассказывать? – Катя уткнулась в меню. – У нас все в порядке. Костька вот наконец сдал хвосты за прошлый семестр.

– Могла бы и промолчать, – буркнул брат.

– У нас в стране свобода слова.