Маша Царева - Жиголо для блондинки

И Арсений кивал: похожа, да. Аня была одной из немногих клиенток, которые ему действительно нравились. Она была красивой, ухоженной, интеллигентной и совсем не требовательной в постели. Они занимались любовью при выключенном свете. Аня тихо дышала и иногда кончиком языка касалась его щеки – с ее стороны это была интимнейшая ласка.

– Татьяна – единственная героиня русской классики, которая мне импонирует. – Когда Анна говорила о литературе, то становилась невозможно хорошенькой. – Все остальные истерички, бляди или нервозные дуры. Только в Татьяне есть благородное спокойствие и жесткий внутренний стержень.

– В вас тоже все это есть, Анечка. К тому же вы невероятно сексуальны.

– Глупости. Я не люблю секс. Иногда мне кажется, что я фригидна, – с некоторым вызовом ответила она.

Арсений вспомнил, что в постели она тихо поскуливает, точно больной котенок. Нет, фригидной Аня не была. Несколько раз в месяц (но никогда не больше двух-трех) Анна желала мужчину. Вот тогда она и вызывала Арсения.

Это казалось ему удивительным. Анечка не была ни стареющей потаскухой, ни уродливым извращенцем, она могла бы и бесплатно получать мужскую любовь. От нее так сладко пахло ванилью и мылом, у нее были такие красивые бедра и такая трогательно-тонкая длинная шея.

Однажды Арсений намекнул, что мог бы при случае заглянуть к Анюте и совершенно бесплатно. Он-то думал, что она с радостным визгом кинется ему на шею. Он знал, что в глубине души многие из женщин-клиенток мечтали, что в один прекрасный день он в них влюбится. Да, они были богатыми и властными, но в первую очередь они все были просто женщинами, которые платили за то, о чем мечтали. Арсений предложил Анне свое бесплатное общество, но получил решительный отлуп.

– Я люблю оплаченный секс, – немного смутившись, призналась Аня.

– Почему? – опешил он.

– Так проще. И честнее. Я точно знаю, что от вас ждать и на что не надо рассчитывать. Знаете, когда муж ушел от меня, я ведь пробовала знакомиться с мужчинами. Первым был капитан дальнего плавания. Во всяком случае, так он представился. – Анечка невесело хмыкнула. Она была слишком молодой для нарочитого цинизма. – Он ухаживал за мной несколько недель. И вот однажды я оставила его на ночь. Он прожил здесь четыре дня.

Арсений подавил ухмылку. Четыре дня горячего секса с бравым капитаном – совсем неплохо для возвышенной утонченной филологини, а она еще имеет наглость называть себя фригидной.

– После того как он ушел, я заметила, что пропали некоторые вещи. Мои серьги с рубинами, свадебный подарок мужа. Мой антикварный портсигар. Когда-то я курила.

– Его не нашли?

– Его и не искали. Я не стала обращаться в милицию. Не хотелось позориться. После капитана было еще несколько историй, одна другой краше. Понимаете, Арсений, всем им что-то было от меня нужно. Не я сама. Может быть, мне просто не везло… Но кто-то хотел место в аспирантуре. Да, не смейтесь, когда-то у меня был роман со студентом. А кому-то нужны были просто деньги. Ведь прекрасно видно, что я богата. А вот я сама – никому. Ты никогда об этом не думал?

– А я-то что? Что с меня возьмешь?

– С тебя? Сексапильность. Мужественность. Прекрасную фигуру. Стильную стрижку. Хороший костюм.

– И разве это плохо?

– Но если ты сломаешь ногу, то никто из них тебе даже не позвонит. И если оденешься на вещевом рынке, на тебя никто из них не посмотрит. Им нужен антураж, а не ты сам.

– Есть один человек, кому нужен я сам, – улыбнулся Арсений. Он и сам не понимал, зачем завел об этом разговор. Но ему хотелось рассказывать о Карине всем. А тут – такой удобный случай.

Но Анна не стала расспрашивать подробнее.

– Ладно, – сказала она. – Пойдем-ка в спальню. Что-то мы сегодня заговорились.

Возбуждение схлынуло с него, словно его окатили ледяной водой из ведра. Он-то уже приготовился распустить хвост и рассказать Ане о своих необычных и удивительных отношениях с кинозвездой Кариной. Аня, естественно, ему бы не поверила. И он не стал бы ничего доказывать.

Но она была обычной эгоисткой, как и все. Ей-то как раз и нужен был, как она сама выразилась, антураж.

Арсений вздохнул и наклонился к ее пахнущей мылом шее. Анечка закрыла глаза и тихо вздохнула. «Идиотка», – беззлобно подумал он.

Анатолий объявился недели через две. Она совсем ничего не испытала, когда его увидела. А раньше думала, что будет нервничать, – вот дура!

Он открыл дверь своим ключом (она походя подумала, что надо бы заменить замки, раз уж так получилось). Карина вернулась со съемочной площадки и застала его на кухне. Толя пил кофе и ел бутерброды с грудкой индейки. Он вообще индейку терпеть не мог, но ничего другого в ее холодильнике не нашлось.