Карл Витакер - ТАНЦЫ С СЕМЬЕЙ

Таким образом, символическая терапия направлена на то, чтобы помочь людям чувствовать себя более комфортно при взаимодействии с миром своих символов и импульсов, меньше пугаться их, более полно включать их в свою реальную жизнь. Мира символов и импульсов не надо избегать. Вы не можете от него скрыться!

Единственный честный способ сподвигнуть людей заглянуть в лицо такой страшной на первый взгляд территории – использовать самого себя. Терапевт должен быть готов раскрыть некоторую часть своего собственного символического опыта, обнаружить свои личностные представления и систему верований, намекнуть на существование каких-то своих глубинных инфраструктур. Если вы осмелитесь предъявить семье фрагменты своего символического мира, они уйдут от вас, унося с собой частички вас в себе, и когда столкнутся с этими частичками позднее, то должны будут самостоятельно решить, что с ними делать. Они свободны осуществлять любые переносы, в зависимости о того, какой отзвук это будет находить в них самих.

Семья может соблазниться заглянуть в ваш внутренний мир, когда вы будете говорить о ваших слабостях и о том, что вы отнюдь не являетесь совершенным существом, или же будете демонстрировать свою несвободу, страх или смущение. Этот подход, который я называю образно-зеркальным, задуман для того, чтобы они получили возможность исследовать и даже открыть свою систему убеждений и верований, свою инфраструктуру. Если в личностной перспективе высветить женственность у мужчин, мужские черты у женщин, инфантильность, которую ощущают все взрослые, то это несомненно может привести к личностному росту. Все эти области внутренней жизни, о которых люди обычно вслух не говорят и даже не думают (может быть, потому что они сверхзначимы), должны быть вынесены на поверхность.

Один из самых волнующих аспектов этой работы состоит в открытии, что с развитием терапевтического процесса мы все более и более свободно включаемся в такой символический обмен, который становится опытом, стимулирующим и наш собственный рост. Мне часто кажется, что чем больше я получаю для себя из нашего совместного опыта, тем больше могут получить и они. Результат встречи наших символических миров может быть воистину очень волнующим: мы все становимся пациентами по отношению к данному событию.

Один из классических примеров символической терапии – то, как она обходится с темой смерти. Смерть терапевта, смерть члена семьи, смерть как универсальный общечеловеческий феномен, ее неизбежность… Все мы хотели бы, чтобы время остановилось, хотели бы жить вечно и навсегда сохраниться в памяти будущих поколений. В культурной среде, которая тщательно пытается деперсонализировать смерть, всячески стремится ее завуалировать, опыт мужественного осмысления факта неизбежности смерти может оказаться очень глубоким и существенным. Идея о том, что только осознав факт неизбежности своей собственной смерти, ты можешь стать действительно свободным человеком, очень часто оказывается в личностной перспективе чрезвычайно важной.

То же можно сказать и о темах безумия, суицидов, убийства, секса и т.д. Например, я часто говорю членам семьи: "Если бы вы действительно сошли с ума, то как бы все происходило? Взяли бы ружье, взобрались на башню и тренировались бы в стрельбе по человеческим мишеням? Убежали бы в лес, чтобы стать деревом? Как бы на самом деле выглядело ваше безумие?" Задавая такие вопросы, я поощряю внешнее выражение их внутренней жизни тем способом, который не угрожает разрушениями. Это возможность посмотреть на собственный мир импульсов без страха, что он действительно возьмет над вами верх. Став лицом к лицу со своими импульсами, человек начинает их интегрировать, а не сохранять в изолированном и первозданном виде. Старания изолировать импульсы обычно приводят к их усилению, часто до такой степени, что когда они получают возможность выйти наружу, то имеют больше шансов оказаться неконтролируемыми и взрывоопасными.

Попытки изучения данного вопроса убедили меня, что лучше, если весь символический груз человека не выходит на поверхность внезапно и сразу, проявляется маленькими порциями. Например, если попросить молодую жену поделиться замыслами убить своего мужа, значит очень расстроить ее. Уместнее спросить, не думала ли она когда-нибудь, что пересолить суп – хороший способ отомстить мужу или даже от него избавиться.

Для того чтобы помочь им открыть такие “неизведанные земли”, я делюсь своими ассоциациями или же понуждаю проигрывать полярные оппозиции к тем точкам зрения, с которыми они приходят. Например, я могу спросить мужа, утверждающего, что он настолько любит свою жену, что умрет, если та его бросит: "Могли бы вы решиться на убийство, если бы знали, что это единственный способ избавиться от тирании?" А жене, утверждающей, что любит своего мужа настолько, что не решается когда-либо критиковать его, я говорю: "Это абсолютно ошибочно".