Маша Царева - Золушки для холостяков

Как и положено мужчине, который претендует на статус джентльмена, Закидонов вызвался проводить меня до дома. Я согласилась, хотя, если судить по игривому блеску в его светлых глазах, где-то в глубине души он лелеял не совсем джентльменские побуждения.

Положа руку на сердце, я вовсе не была бы против, если бы Закидонов решил ознакомиться с интерьерами моей квартиры. Он красив, приятен и сексапилен, я хороша собой, свободна и как следует подогрета сладким вином, так почему же я должна отказывать себе, любимой, в удовольствии?

Единственное, что останавливало меня, – это мысль о том, что где-то на другом конце Москвы есть Борис Сыромятин. Который, перед тем как утонуть в вязких объятиях Морфея, непременно позвонит мне, чтобы удостовериться, что я не забыла о завтрашнем уроке верховой езды. Ну и пожелать мне спокойной ночи заодно.

Когда я об этом думала, по моей спине бежали мурашки.

– Ну вот мы и пришли. – Возле двери своего подъезда я обернулась к Закидонову и улыбнулась.

– Уже? – Он казался разочарованным, и это мне, несомненно, льстило.

Даже если его истинной целью является тривиальный секс как типичное окончание холостяцкого пятничного вечера, то все равно приятно, что он не «клеит» меня, как дешевую кокетливую девицу, а намекает на то, что я интересный собеседник, в компании которого не замечаешь предательского тока времени.

Ведь в такси мы вовсе не играли друг с другом, обмениваясь украденными у голливудских киногероев стандартными комплиментами. Мы говорили об искусстве. Я рассказала ему о сквоте художников, который мне довелось посетить в Амстердаме. А он в свою очередь говорил о международных выставках, на которых ему перепали дипломы и широкое искусствоведческое признание.

– Увы, все хорошее когда-нибудь кончается. Я рада нашему знакомству. – Окончательно вжившись в роль светской львицы, я протянула ему руку ладонью вниз.

Закидонов немного растерялся, но спохватился быстро и руку поцеловал.

– Настя, вы такая необычная… – В его голосе появились мурлыкающие нотки, что настораживало. – А может быть… Может быть, вы угостите меня зеленым чаем? Я уверен, что у такой девушки, как вы, непременно должен быть зеленый чай.

Усмехнувшись, я подумала, что в моих кухонных шкафчиках можно обнаружить лишь красное вино да тараканьи гнезда. Я почти никогда не ем дома. И чаи предпочитаю гонять в кофейне напротив.

– Во-первых, в зеленом чае много кофеина, так что на ночь его употреблять вредно, – поучительно сказала я, – а во-вторых, уже слишком поздно. Боюсь, мне придется сказать вам «до свидания».

Я знала, что так просто он не отвяжется. Как и любой индивид, стопроцентно уверенный в своей мужской состоятельности и необыкновенной сексапильности, он будет долго морочить мне голову уговорами. Может быть, даже попробует меня поцеловать, надеясь на то, что виртуозные движения его искушенного языка растопят арктический лед моих предубеждений.

Я была настроена на решительную борьбу.

Но Закидонов почему-то сдался сразу же. Я даже обиделась немного и жутко удивилась, когда он сжал мою руку со словами:

– Ну, на нет и суда нет. Вы, Настя, меня простите, я, наверное, глупо себя повел. Мне тоже было очень приятно с вами познакомиться. Я вам позвоню, хорошо?

– Хорошо, – пожала плечами я.

Он шутливо склонил голову, развернулся на каблуках и пошел прочь. Даже ни разу не обернулся.

И пусть такой ход событий целиком и полностью меня устраивал, все равно было в его поведении нечто неестественное. Это странно, но мне показалось, что он как будто бы вздохнул с облегчением, когда я отказала ему в ночном приюте. Как будто бы ему и не надо этого было совсем.

Ну а зачем тогда, спрашивается, он вообще заварил эту кашу?

И после этого кто-то осмеливается говорить, что мужчины – не странные создания…

Поднимаясь по лестнице вверх (лифт был, как всегда, сломан), я подумала: а в этом что-то есть. Я имею в виду в неприступности. Вот когда ты полнокровно ощущаешь великую силу женственности. Вовсе не тогда, когда разомлевший от твоей красоты мужчина смотрит на тебя, чуть ли не облизываясь в предвкушении. И не тогда, когда он торопливо срывает с тебя белье, чтобы добраться до вожделенного тела. А тогда, когда ты, насмешливо попрощавшись, уходишь прочь, в свою никем не согретую постель, и стараешься при этом держать спину попрямее, потому что знаешь наверняка, что он влюбленно смотрит тебе вслед.

Я предвкушала, что остаток этого волшебного вечера проведу наедине с собою, за бокалом вина мечтая о завтрашней верховой прогулке.