Андрей Битов - Преподаватель симметрии. Роман-эхо

— А мичман?.. — выдохнул он, крякая от тяжести канистры с керосином.

— Какой мичман? Ах, Хаппенен… Он порывался, но я не разрешила.

— Что так? — Урбино был само безразличие.

— Марлен противопоказаны сейчас такие эмоции.

— При чем тут Марлен??

— Если б они возобновили отношения, тут бы началось смертоубийство!..

— Ты что, хочешь сказать, что Хаппенен не твой возлюбленный, а ее?!

— Та-ак!.. — В голосе появились трудно скрываемые грозные нотки. — Это она тебе наговорила? Значит, ты ее выпустил…

— Она сама выбралась.

— Как она сумела??

— Сказала, что перегрызла цепь. Я решил, что это она так шутит… что это ты ее выпустила на случай тайфуна, мало ли что. Она вообще странная девушка…

— Странная?! Девушка? Значит, ты спал с этой шлюхой! Да как ты мог…

— Про Бёрди было лучше. Ты это про Марлен? Ты ей посвятил?

— Какая же у нее коса? Она же лысая! Это у тебя можно косу заплести.

— Значит, это я смерть!

Сходство интонации сразило его. Мозг пронзила молния. Раздался хлопок одной ладони…

— А ну-ка сними его повязку!

— Это не его, а моя! Я всем троим одинаковые купила.

— Вот как, троим… А где же моя? А ну-ка отдай!

Лили сопротивлялась.

— Ты что, прикидываешься или с дуба рухнул? [38]Ты что, правда не понял, что мы — одно?

— Я никогда не имел дело с настоящими близнецами. Я слышал, что у них кроме внешнего сходства бывает и повышенная близость, связь друг с другом, сродство душ так сказать… но вы настолько непохожи… Слушай, если и ты и Марлен — одно существо, то мы же только вдвоем!

— А куда ты денешь теперь Марлен?

— Какую Марлен? Ты одна теперь у меня. Ты моя Лили-Марлен!

— Это песенка, а не человек. А я здесь одна, не считая Марлен.

— Какой еще Марлен?! — Урбино терял терпение.

— Собаки, конечно.

— Уф, слава богу! Тогда, наконец, мы только вдвоем. Так мы же счастливы!

Лили молчала.

— Двое в лодке, не считая собаки… — Шутка явно не удалась.

— Как раз нет. Втроем! — сказала Лили голосом Марлен. — Ты предал свою Дику.

— Дика-то тут при чем! Оставь ее, пожалуйста, в покое. Я дождался тебя! Как судьбы.

— Судьбу ты и получил. Я никогда не прощу тебе этой измены.

— Господи! Какой измены??

— С этой шлюхой Марлен.

— Да не изменял я тебе с ней, если это была ты же! Где логика?

— А тут только одна логика и осталась.

— Какая логика! Если ты не ездила к Хаппенену, то откуда керосин?

— Это просто. У меня в той части острова, за леском, склад.

— Ума не приложу, как ты сумела так перевоплотиться?

— Это как раз просто. Когда мы воспитывались в монастыре, то на Рождество разыгрывали прекрасные вертепы. Мне всегда доставалась роль ангела, а Марлен — черта…

— Слушай, уймись. Врешь, как два человека. Это не Голливуд, а два человека. Не три. Ты и я. Я и ты. Всё! Двое.

— Ах, если бы… — вздохнула Марлен голосом Лили, прижимаясь к нему плечиком.

— И ради этого ты обрилась повсюду налысо?

— Я давно собиралась это сделать, до твоего приезда, — сказала Лили голосом Марлен.

— А тату?

— Тату?.. — сказала Лили. — Это все Марлен. Это она в детстве по глупости сделала. Кстати, что у нее там? Я давно не видела.

— Кажется, лилия… Давай посмотрим.

— Ну уж нет! — сопротивлялась Лили, брезгливо отпихивая его готовность.

— Ну уж да! — кричала Марлен, грубо ухватываясь за нее.

Все вдруг сникло и опустилось в Урбино. Он зарыдал.

— А не пошли бы вы обе!! — вскричал он. — Я иду собирать вещи.

— А это я написал именно тебе, Лили. Не Верди, не Марлен.

Он подал ей тщательно заклеенный конверт, на котором размашисто было начертано:

ПОСЛЕДНИЙ СЛУЧАЙ ПИСЕМ

Без адресата и обратного адреса. Хаппенен нетерпеливо плескал веслом, как Марлен хвостом.

— Скорей! Мы не успеем до бури!

И действительно, в небе сотворялось нечто небывалое. Края его загнулись, как у китайской пагоды, а сердцевина провисла, как бомба.

Все здесь ожидало его скорейшего отбытия.

Они уже пересекли половину пролива, когда эта черная бомба оторвалась, как капля.

— Лили! Я вспомнил! — кричал Урбино, захлебываясь, изо всех сил выгребая обратно к острову. — Я вспомнил это слово из кроссворда.

ТРОГЛОДИТ!!!

Подобрал его военный катер. Когда из него выкачали всю воду и он задышал, то первым словом как выдохом оказалось «Хаппенен!».