Татьяна Соломатина - Узелки

И ушёл.

Я ещё пару часов рассказывал фотографу, что такие, как этот водила, нигде и никогда не пропадут, не то, что мы, щелкопёры. У них, у таких, «и это пройдёт» на лбу написано и «не такое видели» в хромосомах закодировано. Фотограф угукал, дакал и акакжничал, периодически простреливая моё хмельное воспалённое эго вспышками.

Проснулся я рано, часов в шесть. На душе скребли самарские кошки, в голове стучали ложки умельцев Нижнего Кукуева, во рту было стойкое послевкусие самолётного фаст-фуда. Фотограф чувствовал себя не лучше.

Тем не менее к девяти мы были как малосольные огурчики с колхозного рынка — бодрые, хрустящие, упругие и готовые ко всему.

Поселковый голова отвечал на вопросы охотно, но расплывчато. Всё отлично! Нефти нет? Ерунда! Есть урановая руда. Да и кто сказал, что нефти нет? Средства массовой информации? Врут ваши средства массовой информации, а то вы не знаете, как новости делаются. Будь хвост умнее, он бы вращал собакой. Скважины опустели? Так то событие локального значения. В Яреге опустели, а кто знает, что там с теми скважинами, скажем, в Техасе? Вы там были? То-то и оно. И я там не был. Раз где-то убыло, значит — где-то и прибыло, а?! Ага! Вот тебе и вот! Корреспонденты пишут? На заборе тоже три буквы написаны, а там дрова как лежали, так и лежат. Да так лежать и будут. Вот когда там поленница из херов сложится — тогда я поверю средствам массовой дезинформации. Всё отлично, господа журналисты. Жить стало, как водится, лучше и веселее. Оборудование накроется от простоя? Да что вы знаете об оборудовании? Вы, простите, какие университеты заканчивали? Гуманитарные? У нас тут дядя Вася есть — так любой доктор технических наук отдыхает по сравнению с его, дяди Васиным, умением при помощи такой-то матери и кувалды любое самое высокотехнологичное нанооборудование починять. Сам дядя Вася тоже доктор наук, ребятки, к слову. (Фото поселкового головы за столом под портретом президента — фас. Фото головы, глядящего на портрет премьера в междуоконном проёме, — профиль.) Сейчас наш водитель отвезёт вас куда захотите — улицами посёлка и со старушками побалакать. На территорию производства, как год назад? Извините, это не моя епархия, это к мужикам, что там заправляют. Мужики серьёзные, и дела у них сейчас серьёзные. Не до собак им и не до собачьих хвостов. Благодарю за оказанную вашим журналом очередную честь, не изволите ли откушать в нашей столовой? Увольнения? Какие, позвольте, увольнения? Рабочие места за всеми сохранены, никаких сокращений и увольнений, тем более массовых.

Полдня насмарку, не считая обеда в столовой. Первое, второе, компот и всё за поселковый кошт. Чеки мы, конечно, для отчетности прихватили. Нечего!

Жителей наснимали. Жизнерадостный лай местных Шариков на диктофон записали. Фотограф изобразил примитивизм в духе Казимира Малевича от лица ярегских детишек. Потому как сами детишки рисовать отказывались, посылая столичных дяденек на то, что на заборе анонсировано.

В библиотеке местной обнаружили заумную старушенцию, что два часа рассказывала нам о роли Менделеева в нефтеперерабатывающей промышленности. (Фото хранительницы манускриптов Яреги под периодической таблицей элементов.) На мой вопрос, что делать с умершим Менделеевым в условиях закончившейся на планете нефти, дама поджала губы и сказала:

— Юноша, плоды древа познания горьки! — и задумчиво посмотрела на фикус.

Фотограф прицелился в фикус и щёлкнул.

— Древо познания, — вдруг изрёк он и клацнул контрольный кадр.

«Не командировка, а какой-то фарс», — подумал я.

Сбежав от нашего персонального шофёра, мы наснимали хмурых охранников неожиданно пустынных с виду промышленных объектов. Охранники молча вытолкали нас на безопасное расстояние от проходной. Мы были пойманы и водворены в автомобиль. Отвезены в школу, где юннаты показали живой уголок. (Фото юннатов, фото живого уголка, фото учительницы ботаники.) Фотограф оглядывался в поисках фикуса.

— В каждой школе должен быть фикус, — жалобно проблеял он.

Мне стало жаль чувствительного фотографа. Я молча погладил его по голове.

А на следующий день не то действующая сила увеличилась, не то масса тела уменьшилась, но события принялись развиваться с гротескной, катастрофической скоростью.

Наш рейс отменили. И не только наш. Все пассажирские рейсы отменили.

Позвонил в редакцию — телефоны не отвечают.

Набрал мобильный главреда. «Абонент недоступен».