Татьяна Соломатина - Узелки

— Если вам плохо, а водка и подруги закончились, разговор с мамой начните следующей фразеологической конструкцией: «Ты же мне говорила…» На радостях мама сама нальёт вам водки и станет близкой подругой на короткое время.

— Если вам хорошо, беседу с мамой следует начинать так: «У меня всё отлично, потому что я следую всем твоим советам — не ношу белое и обтягивающее, мою руки перед едой и не даю поцелуя без любви! И помню всё, что ты мне говорила», — даже если вам уже давно за тридцать.

Помните, мама — это прекрасное существо наподобие алабая, особенно при условии умелой дрессуры. Если вы подчините её своей воле — лучший друг и охранник вам обеспечен. Но если вы не уверены в своих силах — а быть уверенным в своих силах с алабаями дано лишь паре-тройке ныне живущих кинологов, — следуйте моим советам и всегда сможете полюбоваться на прекрасную мамину фотографию и даже съездить раз в год показать внука. Издалека. Останавливаться желательно в гостинице — там нет любимых маминых платьев и памятных для неё статуэток. Не забудьте купить цветы — для мамы и водку — для себя.

Есть очень забавные девочки под и за тридцать. Они до сих пор ненавидят своих мам. За непонимание. За то, что те ругали их за разбитую в пять лет чашку. За то, что в девятом классе не разрешили пойти на дискотеку. И за многое-многое другое. Они ненавидят родительниц, вместо того чтобы простить, расстаться и продолжить путь налегке. Идут такие феи вместе — постарше и помладше — с младенцем в поликлинику, и вот уже очередной младенец ненавидит их обеих. А всего-то — отпустить. Не так уж сложно самой катить свою коляску. Но вот ведь… и нести тяжело, и бросить жалко.

Надо уметь отпускать. В обе стороны. Не забывать, но отпускать. И прощение здесь ни причём. Ты не бог. Отпускать. Не цепляться. Внизу, в двадцати сантиметрах, твоя собственная почва, но окровавленные пальцы по-прежнему цепляются содранными ногтями за отвесную скалу под названием «мама» так, как будто там, внизу, бездна…

Один милый прекрасный мальчик девяти лет писал список желаний. Вернее, он назвал его «списком претензий к родителям». Я, естественно, как любая зажигалка, тут же вспыхнула: мол, хо-хо тебе не ху-ху? И распотрошила мальчика на озвучку, ожидая увидать там «Порше» и врезать паршивцу по полной.

Оказалось, что мальчик хочет всего лишь:

1). Чтобы папа прибил книжную полку.

2). Чтобы мама перестала целовать его в супермаркетах.

У прекрасного мальчика девяти лет очень хорошие мама и папа.

Папа тут же сознался, что он ленивое чудовище.

Мама пообещала не целовать мальчика в супермаркетах.

И они наперебой кинулись жарко убеждать меня в том, что их мальчик мужчина-мужчина-мужчина! — как видно из его желаний. И прислуги в доме нет! Он, их мальчик, сам режет, варит, парит и вообще ангел.

Мальчик гордился.

За столом мальчик пытался раскрыть нарезку колбасы и отрезать себе кусок торта. У мамы напряглись бицепсы, но она умеет держать лицо. Что правда, сын не умеет держать нож. Ну то есть вообще. Нарезку ему вскрыл папа, а куском торта снабдила мама.

Позже он ел в койке виноград. Я сама люблю поесть виноград в койке, но я всегда уношу после себя миски. Вытряхиваю из них мусор куда следует, ополаскиваю и ставлю на место. И делаю так, сколько себя помню. То есть с куда более раннего возраста, чем девятилетний.

Вечером мальчик сказал маме: «Я забыл книжку на втором этаже», и мама поскакала наверх забирать книжку.

Что же вы делаете со своими мальчиками?..

Вот только не надо говорить, что у вас всё не так. У вас почти у всех так, сыновладелицы. Вы для своих мальчиков няньки, мамки, вешалки, овчарки и служебные доберманы. Что делать нам, мамам девочек? Я не хочу, чтобы моя дочь стала нянькой, мамкой, вешалкой, овчаркой и служебным доберманом, сменив на этих нелёгких постах одну из вас. Я хочу, чтобы она была женщиной. А не Мамушкой.

Перестаньте кудахтать (даже внутренне, желваки выдают), если он отходит от вас больше чем на метр. И да — никто его не обижает, уточнив «техзадание» с миской от винограда. Жизнь ещё не так вломит, а он не готов.

Папы, полку прибейте. Желательно вместе.

Мамы, перестаньте слюнявить девятилетних мужиков публично. Лучше научите пользоваться ножом.

На закате девятилетний мальчик признался мне шёпотом, что хочет сбежать от мамы с папой. Нет-нет, он их сильно-сильно любит. Но вот если бы он был бродягой… Дайте им побыть «бродягами». Хотя бы в дозволенных пределах. Не контролируйте каждый их шаг к столовому ножу. В девятилетнем возрасте психически здоровый парень не зарежется. А вот с такой вашей гиперопекой он вырастет не только ни к чему не способным, но и — вполне возможно — не таким уж и здоровым. В том числе психически. И кого-нибудь зарежет. Очень может быть, что именно вас. И уедет в Тамбов. Лес валить.