Татьяна Соломатина - Узелки

** *

Автор отдаёт себе отчёт в том, что в чистом виде описанные типажи в живой природе встречаются редко. Но типовые черты, к сожалению, так часто встречаются в мужской популяции, что хоть беги к пруду изменившимся лицом, как та ильфо-петровская графиня. Потому и «зато не пьёт!», «бьёт — значит, любит!», «он не жадный — он рачительный», «детям нужен отец». Потому и многое другое. Автор понимает, что рачительный мужчина, способный не пить и на многое другое, конечно же заслуживает вашего внимания. Но, обратив внимание на такого мужчину, всегда держите в уме две аксиомы:

1) Этот экземпляр на планете не последний.

2) А вы у себя как раз да.

Вот, к примеру, мужчина. Умный, образованный, красивый. Действительно всё так. И он знает об этом. И знает, что вы умны, образованы и двадцать килограммов назад были потрясающе красивы.

И вы оба, прямо скажем, не дети. Не подростки. Не юношество и не молодёжь.

У каждого из вас достаточный жизненный опыт и не меньший набор убийственных фразочек, словосочетаний, реплик, штампов — исключительно ваших именных печатей.

Риторика и софистика — ваши сестры. Насмешливость — ваша тётя. Язвительность — ваша мама. Вы умеете «держать удар» со времён первой речёвки.

Вы не просто в одной весовой категории на этом ринге, вы одного цвета и воспитанники одной ДЮСШ. Вы знаете сильные и слабые стороны друг друга и умеете ими пользоваться.

И вот ведь какая незадача — получив по яйцам, на которые он с какого-то перепугу забыл надеть суспензорий, схватившись обеими лапами за солнечное сплетение в судорожной попытке сохранить улыбку на покрытом испариной лице, он легко и непринуждённо шипит:

— Же-е-е-енщина-а-а-а…

И как тут не стать феминисткой, когда в любом бою, в любом споре, в любой изящной словесной перепалке, последним аргументом некоторых типов мужского пола является этот набор шипящих: «Жжжжжженщщщина».

Мальчик только тогда становится мужчиной, когда научается оберегать свои яйца. Девочка сильнее изначально — у неё их просто нет.

Не умеете беречь, милые господа, так научитесь хотя бы шипеть в случае кажущегося вам поражения:

— Какая прекрасная погода-а-а-а-а, ты не находишшшшшь? Изящно, красиво и оставляет вас мужчиной в любой ситуации.

В прошлые выходные я узрела старого знакомого.

Он никогда не был особо выдающимся красавцем, да и не выдающимся тоже. Потому что, по моему глубочайшему убеждению, мужчина начинается с метра восьмидесяти и выше. Ну мой мужчина, по крайней мере. Но паренёк следил за собой, в спортзал наведывался. Так что ручки были немного. Как у Бреда Пита. И в области эли-, мезо- и гипо-гастрия тоже всё было прилично — плоско. Да и харя пока была овальная, никакого когнитивного диссонанса не вызывала у окружающих.

И вот спустя какие-то пару лет незримости я смотрю, а передо мною…

…Ба! ПУЗО!!! С тонкими ручками. На тощих ножках. И лунообразный лик на короткой шейке. Может, восточным красавицам и пристало быть луноликими, но мужику…

Работа. Пиво. Телевизор.

— Зачем они пиво пьют? — спросила я мужа.

— Паузы заполняют. Экзистенциальные паузы. Сигарета? Коротковато. Пару пачек за вечер выкурить — похеровеет. Водка? Цикл совсем укоротится. Пиво. Телевизор. Самое оно таким.

— Пустошей ковыльная усталость? — гигикнула я.

— Не, у них не то. Не то, о чём ты писала в «Что-то ещё». У них анестезия. Жизнь, как пролонгированный наркоз. Колоть не имеет смысла. Уколешь, а там…

— Кишки? — пискнула я.

— А там пусто. Жизни нет. И только беспервичнобульонный океан пива покоится…

— На одном плоском диване.

— Слышь, но у него жена молодая. Как бы надо соответствовать. За собой следить, — шептала я в ухо старой общей знакомой.

— А её всё устраивает. Лишь бы дома был. В интерьере, — шипела она в ответ.

Женщина может позволить себе цинизм и жестокость. Мужчина — нет. Женщина может позволить себе хотеть всё, что входит в круг её избирательности. Мужчина — нет. Женщина может позволить себе краснеть удушливой волной, синеть угарным газом и белеть припадком ярости. Мужчина — нет. Женщина может позволить себе всё. Если она любима тем самым мужчиной, который, забавляясь, позволяет ей быть циничной и жестокой краснеюще-синеюще-белеющей яростной жадиной. Если она любима тем самым мужчиной-хозяином, мужчиной-богом, который не прописывает правила и форс-мажоры, а создаёт и предвидит. Если она любима тем самым мужчиной, что позволит ей любоваться огнём, греться у костра, но не ослепнуть от попавшей в глаз искры и не обжечься, спьяну ли, с дури ли перепутав тропинку в туалет с шуткой Сцеволы. Мужчиной, которому не нужны доказательства того, что она его любит. Мужчиной, а не теми шелудивыми псами, что спьяну ли, с дури ли поимев что-то на стороне, предательски труся, заглядывают женщине в глаза и спрашивают: