Гордон Хафтон - Подручный смерти

Когда мы покидали полянку, Смерть внезапно остановился и жестом попросил нас подождать. Опустившись на колени, он что-то подобрал в траве, внимательно изучил и вернул на место.

– Что, еще один? – полюбопытствовал Война.

– Нет, – ответил Смерть.

– В соседнем здании должен быть аварийный люк. Несколько ярдов по крыше, не больше. Прошу тебя, иди.

Времени на раздумья или протест у меня в любом случае не осталось. Через пару секунд Ральф будет у двери. Поэтому я поспешил в круглую башню, смахнул со стеллажа пару рядов кассет с порнофильмами и, удостоверившись, что тот стоит прочно, стал на него взбираться.

– Быстрее. Он совсем охренел.

Пока я карабкался, мозг отказался думать на практические темы вроде: а вдруг мне не удастся спастись? Или – как я буду лезть по крыше? Или – неужели головокружение лучше оскорблений и побоев? Вместо этого он меня известил, что данное ругательство из уст Эми я слышу впервые.

Забравшись на верхнюю полку, я оглядел потолочный люк – два квадратных окна, образующих прямоугольник в человеческий рост. Задвижка – вне досягаемости, но не успел я попросить Эми о помощи, как она сама подбежала с длинным деревянным шестом и надавила им на раму.

Люк приоткрылся дюйма на три. Я попытался расширить зазор, но латунные петли не поддавались.

Из передней донеслись глухие удары в дверь.

Оставался один выход – разбить стекло. Ухватившись за верхнюю полку левой рукой, я двинул правой по стеклу, натянув для защиты рукав. Первый удар оказался недостаточно сильным. Второй раз я промахнулся и стукнул по косому потолку, едва не потеряв равновесие. Эми поняла, что я хочу сделать, и тоже попробовала разбить нижнее окно. Стекло треснуло. Она громко выругалась и ударила сильнее. Стекло разлетелось вдребезги.

Рефлекторно отвернувшись, я успел уберечь лицо. Между грохотом разбитого окна и легким хрустом осколков, упавших на ковер, на миг повисла нереальная тишина. В ответ послышались мощные удары кулака в дверь, тот же отборный мат и угрозы, что я записал на микрокассету, лежавшую в камере хранения вокзала.

Дождь падал в черную дыру с острыми краями. Эми слабо улыбнулась мне и направилась к двери. Под ее туфлями потрескивало стекло.

Я вытащил оставшиеся стекла, расчистив себе путь к спасению: деревянную раму площадью два квадратных фута. Руку начало саднить. На тыльной стороне я обнаружил с дюжину мелких порезов и несколько более глубоких ран, из которых торчали осколки. Рукав рубашки был разорван и заляпан кровью. Мелким осколкам я не придал значения и занялся самым крупным, впившимся в запястье. Как только я его извлек, из раны к локтю поползла алая струйка, зловещая в лунном свете. При виде крови мне стало дурно, но я заставил себя не смотреть. Я привстал, продвинулся немного вперед, потянулся к мокрому темному небу и ухватился за оконную раму. От дождя потеки крови превратились в бледно-розовые ручейки, которые закапали на ковер. Но меня куда больше пугал хлеставший в лицо ливень. Я придвинулся еще ближе к раме и просунул в нее голову.

Мокрый черепичный скат круто шел вниз от потолочного люка и срывался в кромешную тьму. Там, где черепица плавно переходила в плоский тонкий край, угол наклона был не таким пугающим. Я крепко ухватился за раму, не обращая внимания на резь в руке. И в тот момент, когда щелкнул дверной замок, я рванулся вперед, оставив стеллаж внизу. Рама сдвинулась в закрытое положение, и я чуть не отцепился, но быстрым толчком преодолел короткий опасный путь через люк и оказался на скользкой черепице.

Вечер был холодный, сырой и ветреный. Солнце уже село, и скат крыши оказался в глубокой черной тени. Я почти ничего не видел в этом мраке, мною овладели паника и страх – дурманящая смесь головокружения и слепого ужаса. Я сделал три глубоких вдоха и осторожно ступил на скользкий скат, держась кончиками пальцев за раму. Почувствовав себя более-менее в безопасности, я посмотрел вправо: где круглая крыша башни соединяется с основной крышей? До стыка оказалось чуть больше пяти ярдов, а еще чуть дальше находилось отверстие – не иначе, аварийный выход.

Мне снова стало дурно. Я знал, что, если посмотрю вниз, у меня закружится голова, руки ослабнут и я упаду. И только сейчас, когда уже поздно что-либо менять, я понял, что принял абсолютно неверное решение.

Из квартиры донесся крик.

– Что тут, блядь, творится?

– Вор! – выпалила Эми, – в ее голосе звучали убедительные нотки страха. – Он хотел…