Максим Кантор - Учебник рисования

— Вы не лавируете. Лавирует ваше начальство. Вы ничего не знаете, исполняете, что велят. Но я призываю вас задуматься. Однажды вы должны оглянуться вокруг себя, понять, что происходит. Вы заигрываете с деятелями Второго Интернационала, оттого что боитесь Интернационала Четвертого — боитесь революции! Знаете ли вы, кто поддерживает средний класс — лавочников, спекулянтов, всех этих либеральных социалистов с номерными счетами в банках? Кто делает вид, что заботится о пролетариате, а на деле обслуживает интересы petit-bourgeois? Фашисты. Это их платформа, — Герилья говорила с увлечением, более даже для анархистов и пилотов, чем для Лугового, — это платформа Розенберга!

— Розенберга? — ахнул анархист, — советского посла? Что — действительно, фашистский шпион? Не зря говорили?

— Платформа Розенберга, — подтвердила Герилья, сбившись и не сразу сообразив, что речь идет о другом Розенберге, — фашиста Розенберга.

— Значит, его не зря расстреляли?

— Никто его, к сожалению, не расстрелял. Ах, вы про этого Розенберга? Но это совсем не тот Розенберг.

— Тоже фашист? — уточнил анархист. Герилья посмотрела на него с непередаваемым презрением. Что здесь можно сделать? Стараешься для них, и все зря.

— Значит — оба фашисты? Родственники, да?

Как не больно было Луговому, он улыбнулся.

— Я исполняю приказ, — сказал он.

— И ничего, кроме приказа, вы не знаете, — сказала Герилья.

— А я знаю, — вдруг сказал анархист, — какой-такой транспорт из Картахены пойдет. Это вы испанское золото увозите.

Слова эти отчетливо и гулко прозвучали в казарме.

— Правильно говорю? План у вас есть. Вы золотой запас республики забрали — и в Россию увозите. Теперь не то, что винтовок, подштанников не купить.

— Мы должны выработать план, то есть ясно представить себе, что делать после победы, — сказала Роза Кранц, пуча глаза.

— Тушинского — президентом, это ясно. Дупель — премьер-министр. Полагаю, это возражений не вызывает. Парламентская республика, многопартийная система, гражданское общество.

— Свободу — прессе. Частные телеканалы либеральной ориентации. Запрет на государственное вещание. Думающих верных людей поставить на ключевые посты на телевидении.

— А с оппозицией что делать? — спросил диссидент Маркин, человек опытный, — что делать, допустим, с действующим кабинетом министров? Позволить создать оппозицию? Отпустить в эмиграцию? Дать трибуну? Например, что делать с Кротовым?

— С этим политическим жиголо?

— Под суд, — коротко сказал Первачев, — Зачитать приговор — и к стенке.

— Нет смертной казни, отменили.

— Тогда двадцать пять лет строгого режима. И это нельзя? А сколько ж можно? Этак мы дела не сделаем.

— Первачев шутит, — сказал Маркин, — но вопрос, тем не менее, серьезный.

— Вопрос о наличии оппозиции следует обсуждать исходя из того, насколько сильна партия власти. Говоря проще: можем мы себе позволить оппозицию — или нет?

— Кто представит нашу партию? Партию прорыва? — вот и название нашлось, умели люди работать.

— Да, кто представит Партию прорыва?

— Тушинский, кто же еще?

— Тушинский — лидер партии, я говорю о генеральном секретаре.

— Это не одно и то же?

— Помилуйте, мы же не сталинскую демократию строим, но — тушинскую демократию, гражданское дупелевское общество.

— Фактически речь идет о том, чтобы преобразовать движение в партию интеллигенции, в ядро прогрессивных сил, в оплот цивилизации в этой стране. Политическим лидером партии несомненно является Владислав Григорьевич Тушинский. Но требуется идеолог и концептуалист.

И все посмотрели на Бориса Кирилловича Кузина. От судьбы не уйдешь. Однажды Кузину уже предлагали возглавить партию, он отказался. Но то предложение исходило от чиновников, это — от единомышленников. Согласиться тогда — значило пожертвовать научной работой для карьеры. Согласиться сегодня — значило пожертвовать и работой, и карьерой — для дела. Взять на себя всю невероятную работу — съезды, конференции, протоколы, справится ли? Кузин покачал головой.

— А где на все это денег взять? — спросил скептический Бештау. Проблему финансирования он узнал хорошо: обещанное собрание сочинений так и не вышло — редакции показывали на спонсоров, а те разводили руками.

— Как это где? А Дупель, Михаил Зиновьевич, на что? Он миллиардер.

— Стало быть, Дупель даст Владиславу Тушинскому денег на выборы?

— Ну конечно! — оживилась Роза Кранц, — как же иначе? Разве вы не знаете, — выпучила она глаза на наивных интеллигентов, — теперь у всякого парламентария своя цена. Все берут. Хорошо заплатишь — и обо всем договоришься. Если мы хорошо заплатим левому крылу и правому — никакой центр за нами не угонится. Мы пройдем простым честным парламентским голосованием — в этом вся прелесть. Не требуется бунта, и захватывать телеграф не надо. Это будет бархатная революция. Дупель выделяет на выборы Тушинского двести миллионов.