Татьяна Соломатина - Психоз

Он купил тапки для Сашки. Овечьи чуни. Махровые шлёпанцы. И какие-то легкомысленные глупости с бантиками. Для кухни. Для ванной. Для игривого настроения.

Все два дня, приобретая, прибивая, развешивая, переставляя и обустраивая, он старался ни о чём не думать.

– Феодор! Чем отличается пусть даже и некондиционный щенок, спасённый из лап нехороших хозяев или, например, подобранный на улице, от щенка, запланировано приобретенного из элитного помёта?.. Только не вздумай нести чушь о благородстве. Я уже слышу, как шуршат в эту сторону твои извилины. Ты основательно подпорчен человеческим. Благородство тут ни при чём. Я не благороден, если ты ещё, бородатая шельма, помнишь значение этого слова. Я – из купцов, не говоря уже про изрядно подпортивших мою кровушку пролетариев, крестьян и служащих.

Старый эрдель ни о чём таком не думал. Его тревожили странные перемены. Хотя он был закалённым псом, пережившим с хозяином ни один переезд и ни одну «хозяйку» – чай, не какой-нибудь презренный кот…

«Им, волосатым погремушкам, диван важнее человека!»

Но если раньше хозяину хотелось лицезреть отпечаток чьей-то физии или фигуры, он запросто лепил эти их остановленные мгновения на стену кнопкой. Да и то, из-за какой-то непонятной «композиции»… Вот, например, года два тому на стене их очередного пристанища гордо реял какой-то совсем чужой бородатый дед за шахматной доской. Фёдору он был незнаком. Хозяин тогда в очередной раз ненадолго поселил его у своих родителей, а вернулся, пахнущий нездешним солнцем, не русским ветром и с этой фотографией…

«Слава Анубису, без очередной человечьей суки!»

Феодор не очень любил оставаться у Митиных родителей. Его «кормили», «гладили» и «выгуливали». А он любил, когда его потчевали, начёсывали и проветривали .

– О чём задумался, бородатый?! Ты слушаешь меня или нет?.. Так вот, не о благородстве речь. Не индульгенция, а…

«Глядите на него. Только-только Сашкин отпечаток любовно в рамочку вставлял и слюни на неё пускал… Ну, ладно, не слюни. У них, у людей, не принято слюни пускать. А зря – всё честнее…»

– …а честность. Честность! Понимаешь?

«Конечно, понимаю. Был бы ты честный, ты бы слюни пускал. И около неё был. А не как дурак сундуками всякими квартиру заваливал!»

– Не смотри на меня как на идиота, Фёдор. Я просто хочу создать девушке комфорт и сделать ей приятное. Я даже платье купил. Как думаешь, не обидится? Она, полагаю, привыкла, что мужчины ей платья дарят. Но именно поэтому может и обидеться. Люди очень глупые, да?

Эрдель согласно залаял.

– Сам дурак!

А никто и не говорил, что люди последовательны.

В отличие от собак. У собак всегда всё в порядке с причинно-следственными связями. Да разве им втолкуешь? Они думают, что собаки не умеют говорить. А собаки – просто не хотят говорить о том, что и так очевидно. И тем более, заговори собака, – кто бы её слушал? Люди всё равно слушают только себя…

«Притащил вот вчера ему интересную такую статью. Там было про разнонаправленность сверхмедленных процессов, способствующих ограничению распространения патологического возбуждения в мозгу. Хотел послушать его мнение о механизмах мозговой защиты от внешних и внутренних событий. И что? «Феодор! Не жуй журнал, скотина!» И кто после этого скотина?»

– Ладно. В квартире рай, машину из сервиса забрал. Что ещё нужно для того, чтобы предложить девушке себя? Правильно. Собственно, сама девушка. А про медитацию, Феодор, я и без пережёванных тобой статеек всё знаю. А ты как думал, хитрая бестия?

«Я всегда знал, что ты умный. Иначе бы ты не был моим хозяином. Ты, может быть, самый умный из людей. Но никак не из собак. Любая собака знает, что другая собака может быть не так хорошо подготовлена к одинокой встрече с чужим ботинком. Эх… Звони уже, пентюх!»

– Ладно, звоню. А ты на кровать не ложись. Не сегодня хотя бы…

Эрдель вышел в коридор. Пару раз демонстративно вздохнул. Раз пять крутанулся вокруг себя и наконец с грохотом обрушился на свою подстилку.

«Тоже мне, эстет!»

Но уши навострил. Кто ещё этого любимого человеческого дурака от ошибок удержит, как не он – умный опытный провожатый в мутном мире инстинктов.

Ночь со вторника на среду была прекрасна. Божественна. Прекрасные божественные ночи хороши именно тем, что не оставляют времени на думы о некрасивом мирском. Сашкины ахи, охи и смешки по поводу резкого изменения интерьера. Митино смущение, нежность и страсть, и снова нежность… Сашкино удивление тому, как хороша она может быть не при полном, гламурном параде, а в накинутой на одно плечо мужской рубашке… Митина радость от её удивления… Потрясение Фёдора от нового запаха дома …