Татьяна Соломатина - Психоз

– Я, солнышко, занятой человек. Поэтому все эти встречи – это приятно и хорошо, но было бы лучше, чтобы ты скорее определилась. Ты ни в чём не будешь нуждаться, абсолютно ни в чём…

– А если мальчик? – перебила Сашка.

– Что?

– Если родится мальчик? Я так понимаю, что я ни в чём не буду нуждаться, если соглашусь родить тебе красивую маленькую девочку? А если будет мальчик? Или девочка, но вовсе не такая уж и красивая? Если, если, если…

– Никаких «если», я полагаю, не случится. Мне подойдёт и мальчик. Некрасивых детей не бывает, особенно если мама так хороша собой.

– А гарантии того, что ты спустя некоторое время не выкинешь меня на улицу, как только тебе подвернётся очередная стройная образованная блондинка, готовая сразу пойти на тройню через ЭКО, [10]а?

– Мы составим договор. Рожаешь – особняк твой.

– А если я страстно полюблю или решу выйти замуж за более представительный особняк?

– И это пропишем… – дядя Серёжа деланно рассмеялся. – Саша, ты мне очень нравишься. Безумно. Будь я моложе и беззаботнее, я бы сказал, что я тебя люблю. Но то, что я тебе предлагаю, – больше любви, извини за откровенность. Тебе тридцать три года, в твоей красивой головке слишком много всего, ты никогда не сможешь определиться с тем, что тебе надо. Молодость и красота – быстро портящийся товар. Я же обеспечу тебя материально и окружу заботой. Тебя и нашего ребёнка. Не так уж и мало, поверь. Я не так глуп, как кажусь тебе порой.

– Ну что ты. Я никогда не считала тебя глупцом, даже когда ты особо удачно прикидывался. И поэтому я хочу спросить тебя, умного. Почему я? Поищи ещё. Вполне можешь найти девочку лет двадцати – двадцати пяти. Для деторождения однозначно лучше, чем тридцать три. Да и сэкономишь скорее всего, может, всё двушкой в Бирюлёво обойдётся.

– А вот это уже иррациональное. Видимо, именно то, что в иерархии нематериальных человеческих ценностей стоит чуть выше прочего и называется любовью.

– Мне вчера замуж выйти предложили.

– Господин Пятиугольников, надо полагать?

– О! Вы, ребята, не братья случайно?..

– Сложить один плюс один и навести справки в этом тесном-тесном мире мне не так уж и сложно. Да и ты – не девочка с временной регистрацией. Хотя… Ты, Санечка, так и не выписана из квадратных метров далёкой родственницы твоего бывшего мужа. Не удивляйся, детка. В IT-технологиях тоже есть свой… кракелюр. Не делай такое грустное личико. Улыбка идёт тебе гораздо больше… Меня не удивляет такое поведение Пятиугольникова. В отличие от тебя, он не мог об этом забыть. Это ещё одно звено той цепи, на которой он собирается тебя держать. У него, конечно, есть свои козыри – он предлагает тебе официальную печать в паспорт. И только после этого кнута ты получишь свой первый пряник. Я же – как только ты переедешь ко мне – в один день решу вопрос с твоей пропиской.

– По сравнению с тобой у него не только этот козырь, – Сашка криво усмехнулась.

– Решать, детка, тебе. Что же касается твоих укусов на предмет моей… э-э, мужской состоятельности… Не скрою, мне больно. Но взрослый и опытный мужчина знает немало способов доставить удовольствие женщине. Коль скоро она без этого никак не может.

– Серёжа, можно вопрос из области иррационального?

– Тебе, Санечка, всё можно…

– Вот вы оба, такие распрекрасные, такие расчудесные, уже некоторое время знаете о существовании друг друга. Оба в меня по очереди этим самым тыкаете – и как?.. Сердечко не пошаливает?

«Докатилась-таки до сарказма. Фу! Глупо! Тебе деловое предложение делать изволят, а ты ведёшь себя, как последняя дура на собеседовании… Такого унижения полным половником я ещё никогда не хлебала!»

Сашка невольно скривилась.

– Пошаливает, детка. Я, честно говоря, ожидал от Владимира Викторовича бурной реакции и был уверен, что он будет куда как более горяч…

– И немедленно выкинет меня на улицу в соответствии с законами шариата – в чём была и не более. И я тут же примчусь к тебе, защитнику и благодетелю?

– Да. Он оказался умнее. Но у него всё равно не хватит выдержки. Кажется, когда-то именно её…

– Серёжа, это подло. Каков бы он ни был – это – подло! – только и смогла выдохнуть Сашка.

– «Подло», детка, – это всего лишь слово. И хотя ты, как большая любительница вербальных упражнений, наверняка всерьёз полагаешь, что словом можно убить, словом можно спасти, но из гранатомёта, как показывает практика, убить проще. А спасти – вообще невозможно. Ну, что ты… Не так уж я и страшен, – Боровиков взял Сашкину ладошку в свою руку и нежно перецеловал все пять пальчиков. Она молчала.