Карина Шаинян - Долгий путь на Бимини

Элли неуверенно улыбнулась и оглянулась на Карререса.

– Как ты себя чувствуешь, Гай? – спросил доктор.

– Спасибо, нормально, – удивленно ответил тот. – Знобит немного – сыро…

Не слушая, Карререс подошел вплотную, посветил фонариком прямо в глаза. Гай растерянно замигал, глядя на доктора огромными, во всю радужку зрачками. Карререс пожал плечами и опустил фонарь.

– Чувствуешь вялость? Сонливость?

– Нет, с чего бы? – Гай повернулся к Элли и скорчил недоуменную физиономию. Та слабо улыбнулась в ответ и вопросительно взглянула на Карререса.

– В конце концов, я не специалист по психофизиологии зомби, – раздраженно проворчал тот.

– Безвольных, лишенных чувств и желаний, – пробормотала Элли.

– Да, напортачила ты, принцесса…

– Я?!

– Я только подтолкнул, – ответил Карререс.

– Ну и ладно. Я только рада, – тихо сказала Элли, глядя на Гая. Тот уже носился по палубе, снова ощупывая и чуть ли не обнюхивая такелаж и изредка перебрасываясь парой фраз с матросами.

– Только согласится ли он теперь быть нашим проводником? Нам еще надо как-то выбраться на побережье.

Элли фыркнула и закатила глаза.

– Гай! – крикнула она. – Пойдешь с нами?

– А куда?

– На Бимини, – ответил Карререс. Гай радостно встрепенулся, но тут же какая-то мысль заставила смотрителя озабоченно нахмуриться.

– А музей? – спросил он.

– Ты же умер, – напомнила Элли.

Карререс с Ти-Жаком ушли на капитанский мостик. Доктор поставил банку на доски так, чтобы рыбья голова указывала на нос брига, и выпрямился, сосредоточенно разглядывая крышку.

– Я рассчитывал, что рыба, как компас, будет указывать на Бимини, – задумчиво сказал он, чуть подтолкнул банку носком ботинка, и, задрав брови, с любопытством вгляделся в стекло. Рыбина апатично закачалась в глицериновых волнах. Ти-Жак сморщился так, будто надкусил незрелый лайм.

– Док, ты меня за идиота держишь? Думаешь, я так не пробовал?

Нагнувшись, он развернул банку. Рыба невозмутимо колыхнулась и уставилась белесыми глазами в сторону кормы. Ти-Жак постучал пальцами по стеклу. Плавники шевельнулись и снова застыли.

– Да, – согласился Карререс, – чего-то не хватает.

– Чего-то не хватает?! Может, мозгов? Эта рыба дохлая!

Ти-Жак бросил на Карререса бешеный взгляд и присел на корточки над банкой, вертя ее и потряхивая.

– Бедняга Брид, – меланхолично произнес Карререс. – Ему всю жизнь не везло. Подумай сам, Ти-Жак, что у него было? Лишь надежда и портрет любимой женщины. А потом он и того лишился…

Ти-Жак гулко сглотнул и запустил руку за воротник. Тускло блеснула потертая медная цепочка и поблекла в густых золотистых бликах, пляшущих на медальоне.

– Портрет можно и вернуть, – проговорил Ти-Жак и, косясь на Карререса, положил медальон на крышку.

Карререс чуть повернул золотой диск; раздался негромкий металлический стук, когда орнамент медальона совпал с едва заметными выбоинками на крышке банки. Жидкость в банке вспенилась, и Ти-Жак отпрянул, тихо взвизгнув.

– Ну же! – азартно воскликнул Карререс, склонившись над банкой.

Пена осела, превратившись в серебристые пузырьки. Сквозь них хорошо было видно, как рыба ударила хвостом и резко развернулась к носу корабля. Карререс выпрямился и расслабленно привалился к штурвалу, глядя, как очнувшийся Ти-Жак вертит банку. Рыба упорно поворачивалась к носу, и Ти-Жак, наконец поверив, уселся рядом на доски и длинно вздохнул.

– И разворачиваться не надо, а? – с сумасшедшим весельем сказал он и вдруг насторожился. – Кого еще черти несут? – раздраженно спросил он и, вытащив на всякий случай пистолет, заковылял за Каррересом, который уже почти бежал к трапу.

– Элли! – завопил кто-то внизу и сипло раскашлялся.

Элли встрепенулась и испуганно взглянула на Карререса.

– Это папа, – прошептала она.

– Элли! – рявкнул Клаус, прочистив горло. Свет фонарика бил в глаза, так что нельзя было рассмотреть даже силуэта, но Элли знала, что усы у Клауса встопорщены, а лицо покраснело от праведного гнева. – Элли Бриджит Нуссер, немедленно слезай с этой лохани!

– Ты не говорила, что твое второе имя – Бриджит, – заметил Карререс, взглянув на Элли с легкой растерянностью.

– Как-то речи не заходило, – слабо улыбнулась она. – Анхельо… мне надо спуститься к нему, – Карререс покачал головой, и Элли умоляюще сложила руки:

– Я должна попрощаться… и все объяснить. Должна, понимаешь? Я не могу сбежать от него так. Он же ничего не знает… и про маму тоже… он же будет думать, что его все бросили… Пожалуйста, Анхельо!