wasy - Просто wasy и Спартак

После игры со мной была истерика, а старшие успокаивали и говорили: «Будет ещё на нашей улице праздник, не плачь, пацан, — станем и мы чемпионами мира».

С того полуфинала и ждём…

Лишний раз убедился, что история повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса.

В 69 году впервые попал во МХАТ на спектакль «Синяя птица» по пьесе Метерлинка. Дедушка дружил с

народным артистом СССР Петкером, и тот сделал две контрамарки.

В роли Хлеба заслуженный артист РСФСР Озеров, меня это ну очень интересовало, из-за этого и шёл. Хотелось с ним поговорить, и с великими мхатовскими стариками тоже.

Вся Москва была полна слухами, что старики свой великий «гопкинс» вытворяли аж в кабинете у Министра культуры СССР Фурцевой.

Надо ли говорить, что весь МХАТ, во главе со стариками и Озеровым, болел за Спартака, — об этом знали все.

На Яншина даже была написана эпиграмма:

«Скажу вам не тая,

Любой увидеть мог.

Артист в команде "Спартака" —

Двенадцатый игрок».

И вот после спектакля Петкер проводит меня и дедушку за кулисы в гримёрку к Озерову. Беру автограф и спрашиваю (дело было весной): «Николай Николаевич, станем мы в этом году чемпионами?» Он отвечает: «Должны непременно, такой сильной команды у нас не было с 56 года».

Ну а дедушка толкает меня в бок и говорит: «Спроси про "гопкинс"».

Открываю рот, а Озеров говорит: «Вот Петкер стоит, он как действующее лицо лучше расскажет».

Дело было вот в чём.

Группа народных артистов СССР — Петкер, Ливанов, Яншин, Грибов, Белокуров, Блинников и другие — вытворяли такой фортель.

Где бы они ни находились, если кто-то из них говорил в присутствии другого «гопкинс», то он обязан был подпрыгнуть с этим словом.

Говорили они это везде, на репетиции, в МК партии, в ВЦСПС, в Кремле, везде — где можно и нельзя…

А хули с ними можно было сделать? Великие старики!

Прознав про это баловство, вызывает их всех к себе одновременно Екатерина Алексеевна Фурцева.

Дать пизды, так сказать, в профилактических целях, и в самый разгар пропиздрона Борис Николаевич Ливанов (папа Карлсона и Шерлока Холмса) возьми да и рявкни: «Гопкинс!!!»

И что вы думаете? С дружным криком «Гопкинс!» все семь стариков взяли и подпрыгнули в кабинете у Фурцевой.

Вот такие были великие бол ел ы у Спартака…

Был свидетелем ещё одной истории с участием артистов и футболистов.

Зимой 75 года, после награждения Спартака серебром, было ещё и чествование в ЦДРИ.

Тогда была такая традиция — великие старики Грибов, Яншин, Станицын, Ливанов, Петкер, Прудкин, Белокуров — и другие мхатовцы устраивали своего рода классный капустник с поздравлениями любимому клубу.

Но поскольку за нас болели ещё вахтанговцы и многие другие московские театры, то такие вечера проходили в Центральном Доме работников искусств.

Так получилось, что сидел впереди (а зал-то небольшой и рядом оказался фотокорреспондент газеты «Советский спорт») легендарный вратарь Хомич, герой английского турне 45 года.

Нас поздравлял также Константин Иванович, он тогда возглавлял олимпийскую сборную и привлёк в команду добрую половину состава Спартака.

Хомича он подколол. «Поздравь и ты тоже, но не так, как в Англии в 45-м», — сказал Бесков и засмеялся.

Позже я узнал, что в 45 году на экраны вышел фильм «Леди Гамильтон», успех был огромный. Английский фильм про любовь.

И вот, якобы, на приёме в российском посольстве слово дали Хомичу.

Приём был по случаю окончания турне, ну Хомич маленько застеснялся, но вышел и сказал: «Леди и Гамильтоны»!

Переводчик взял, да и перевёл: «Лэдис энд Гамильтоне»!

Англичане люди с юмором, поэтому смех стоял гомерический.

Вот такая была история про Хомича.

Спартаковские ветераны тоже любили шуткануть.

В конце 60-х годов довелось отдыхать в одном доме отдыха со знаменитым спартаковцем Канунниковым.

Будучи желторотым пацаном, но уже вполне сформировавшимся спартачом, слушал его рассказы о футболе 30-х годов, раскрыв рот.

Несмотря на огромную разницу в возрасте, довольно много времени проводили вместе. Однажды, собравшись с духом, спросил: «Что у вас за фамилия такая интересная?»

И получил лекцию по матчасти.

Оказывается в 20—30-е годы была очень распространена практика смены имён и фамилий. Об этом в обязательном порядке давалось объявление в газету «Вечерняя Москва».

«Как сейчас помню, — рассказывал Канунников, — было такое объявление: "Иван Говно меняет имя на Альфред"».