wasy - Просто wasy и Спартак

Северокорейские товарищи бегали как в жопу заводные. Не мудрено — нужно было доказывать преданность великому вождю и учителю товарищу Ким Ир Сену. Без подтверждения оной партячейка не давала добро на бракосочетание молодым комсомольцам.

И никакого допинга.

Причём косые вели в первом тайме 3:0, но Эйсебио забил четыре гола подряд, из них два с пенальти. А завершил дело будущий могильщик сборной СССР и Спартака Жоакин Торрес. Довелось его видеть живьём в первом матче Кубка УЕФА против сетубальской «Витории».

Эдакий двухметровый детина — предтеча современного «столба».

Старички-боровички под табло в «Луже» покачивали головой и причмокивали языками, пытаясь вспомнить, когда они видели такую сумасшедшую скорость — да, видать, не вспомнили, слишком далеко была КНДР.

Засим попив пивка с водочкой в «Шайбе», ретировались восвояси, с чувством исполненного долга и «ершом» в гастритных желудках.

Трансляция из Сетубала по «Маяку» кончилась совсем поздно, а на утро, как рок, была опять контрольная по математике. С арифметикой у меня, как всегда, хуёво.

Надо было зубрить у седенькой старушки-математички Мариванны, а не сечь с помощью зеркала за пиздой развратной одноклассницы, которая специально ходила без трусов и сверкала бритой мандой, аки известный выездюк Ульянов лысиной.

Национальный герой в стране не Роже Милла, а М Бида.

Это первый футболист чёрной Африки, который забил гол в финальной стадии Чемпионата мира.

В 82 году на испанском чемпионате Камерун сыграл в группе два раза по нулям и один раз 1:1.

Этот единственный гол забил М Бида.

Так что тогда поляки, перуанцы и итальянцы ещё удачно отскочили.

Весь Камерун поделён на несколько родоплеменных кланов.

В те годы президент страны был как раз из одного рода с М Бидой.

Он мог в любое время позвонить президенту и высказать своё мнение по сборной.

Авторитет М Виды в стране был чрезвычайно высок.

Главная тема сочинений в камерунских школах — «Почему я хочу быть похожим на М Виду».

При жизни ему стояли памятники по всей стране. А в ведущей камерунской газете была ежедневная колонка «Что по этому поводу думает М Вида».

Вся молодёжь страны делала стрижки под М Виду.

У нас же полунациональный герой — алигарх.

Бля, картина Репина — не ждали.

Вы видели, как алигарх Хукел выдвигается из-за стола — на сверхсложных щщах, одной рукой придерживая барсетку с наличным и безналичным лавандосом, а другим глазом цинкуя за телефоном «Верту», как бы случайно оставленным на столе.

При этом надо не задеть огромную тарелку с деликатесным хавчиком, который Огарёв нарезает огромным ножом прямо у самовара.

И не опрокинуть животом фужеры вчерашней свежести, в них сомелье Полутанкистов уже успел разлить мутноватую жидкость с мудреным названием «Сен-Дени ля Хамер».

При этом уважаемый алигарх никого и никогда не тренировал.

Оно ему на хуй не нужно.

Этакий тип полуответственного товарища, который пожизненно чем-то руководит.

Подбоченив полупивной пузень и свесив набекрень шляпу из торгсина, почтеннейший Хукел отдаёт ОВЦУ (особо выдающиеся ценные указания), плавно водя руками. Контуры рук почему-то напоминают огромную щуку, пойманную давеча в одном из озёр средней полосы России.

Он завсегда в курсе всех веяний в футболе и во всём. Реклама — двигатель торговли, мать её.

«Позвольте Вам, Иван Александрович, Министерство возглавить!»

Недавно ещё раз внимательно посмотрел полуфинал с немцами и подтвердил свои детские воспоминания, что всю игру сделал Кайзер.

Перед первым голом исподтишка ударил Сабо по ноге — и мы практически вдесятером. Перед вторым голом опять же исподтишка плевок в лицо Игорю Численко. Отмашка, и Игоря удаляют. Мы вдевятером.

И напоследок удар Яшину в дальний угол низом. Хотя по очереди в том матче должен был стоять Анзор. Об этом он сам пишет в своих мемуарах.

Почему Морозов предпочёл в том матче Яшина, для всех до сих пор остаётся загадкой.

Никогда не забуду, как тогда, будучи девятилетним пацаном, пробрался в пионерскую комнату. Матч начинался поздно вечером, и был прямой репортаж по ЦТ, меня пожалели пионервожатые и не прогнали спать.

Прошло всего лишь 20 лет после войны. Вожатые и обслуга пионерлагеря шутили, что сначала немцы вспомнят 41-й, а потом 45-й.

Мог ли я тогда подумать, что когда-нибудь буду жить в Германии!