Маша Царева - Красотка для подиума

Я проследила за ее взглядом и увидела приземистого широкоплечего блондина с пустым, ничего не выражающим взглядом. Он стоял у окна и пытался просмотреть свой бокал на свет, как будто выискивал на стекле мутные пятна.

– Неприятный тип. – Я видела, что Софа от него в восторге, почему-то мне нравилось говорить ей назло. – Кто это?

– Совладелец одной авиакомпании, – шепотом ответила она, – мне он нравится.

– Сама-то в это веришь? – усмехнулась я.

– Да ну тебя, – обиделась Софа, – пойду поздороваюсь.

– Вперед!

Виляя тощим задиком, она приблизилась к блондину и что-то весело ему сказала. Тот сначала вообще не удостоил ее взглядом, куда больше его интересовал вышеупомянутый бокал, но потом все же нехотя обернулся и что-то пробурчал в ответ. Софа была выше его на полторы головы – при своем исполинском росте она не стеснялась носить каблуки – и казалась самым высоким существом в этом зале.

Я ненадолго отвлеклась – мимо проносили блюда с фруктами, и, проявив чудеса ловкости, я умыкнула целую тарелку ананасовых и апельсиновых долек. Вот ради чего стоит появляться на таких мероприятиях – ради деликатесов, которые нам, ничем не примечательным манекенщицам, пока не по карману. А вовсе не для того, чтобы топтаться по углам, бездарно охмуряя сомнительных толстосумов.

Софа же к тому времени уже по-свойски обнимала невзрачного авиатора.

«Все ясно, – подумала я, доедая апельсин, – пора отсюда сваливать!»

Новая подружка догнала меня уже в дверях. Блондин уныло плелся за ней, держа великаншу за руку. Его апатичное лицо все еще выражало легкую сонную брезгливость. Даже волнующая близость эффектной женщины не растопила айсберг его вряд ли вообще существующего сердца.

– Ты куда? – Софа схватила меня за предплечье. – Сейчас самое интересное начнется!

– Ты имеешь в виду десерт? – парировала я. – Я на диете, не ем сладкого.

– Познакомьтесь… Костик… Настя.

– Очень приятно. – Я с неохотой пожала вялую влажную ладонь совладельца авиакомпании.

– Красивая Настя, – ничего не выражающим голосом одобрил он, – а мы с Софой собираемся сегодня загулять.

Софа умудрилась незаметно мне подмигнуть.

– Не желаете присоединиться? Я мог бы пригласить своего друга.

– Спасибо, голова болит, – мрачно ответила я.

– У моего друга свой ресторан, – как ни в чем не бывало продолжил авиатор, как будто бы эта информация могла коренным образом повлиять на мое решение.

– Ты уверена? – понизила голос Софа. – Мы отправляемся в загородный клуб!

– На все сто процентов, – ухмыльнулась я.

…А через несколько дней после этой мелкой неприятности меня ждало разочарование покрупнее. Генеральный директор модельного агентства «Дженерал» Борис Бажов возжелал поговорить со мною тет-а-тет. Всем было известно, что человек его полета общается либо с новенькими модельками, либо со звездами, либо с теми, кого пора отправлять на покой. К первым двум категориям я себя, увы, отнести не могла, значит, остается… Эх, но почему он решил от меня избавиться? Мне же всего шестнадцать лет, и пусть на кастингах мне катастрофически не везло, но я все же надеялась в один прекрасный день вырваться из замкнутого круга мелких московских показов мод и получить настоящую работу.

– Плохи твои дела, – вздохнула Николь, когда я поделилась с ней неприятным известием.

– Но почему? – недоумевала я. – Я не давала повода!

– Ты уверена? – жестко спросила она. – Ты не опаздывала на работу? Не приходила пьяной? Тебя не могли видеть с наркотиками?

– Я не употребляю наркотиков, – возмутилась я и тут же вспомнила, как несколько дней назад мы с Николь, странным бизнесменом по имени Ра и его длинноволосым другом-рокером весело прикладывались к кокаиновым дорожкам. – Очень редко.

– Но метко, – усмехнулась Николь, – что ж, будем надеяться, что все обойдется. Но ты на всякий случай все отрицай.

Не понимая толком, что именно я должна отрицать, я отправилась в офис Бажова. Я постаралась выглядеть на все сто – даже перед кастингами я редко прихорашивалась с такой педантичной тщательностью. Я даже приклеила к векам шелковые накладные ресницы, что делаю очень редко – только если у меня есть кураж казаться красавицей.

Моя продуманная до мелочей ослепительность не произвела на Бажова ровно никакого впечатления. Обижаться не было смысла. Я прекрасно его понимала – в конце концов, последние десять лет он только и делает, что рассматривает разномастных красоток.