Андрей Рубанов - Йод

Когда я вернулся из армии, мы опять с ним сблизились на какое-то время. Зимой девяностого я рассекал по улицам родного города суровым дембелем и занимался исключительно совершенствованием тела. Тот год до сих пор значится в моей памяти как «год культуры тела». По утрам бегал к озеру, вечерами пропадал в спортивных залах либо в видеосалонах. Поспелов работал на заводе и обеспечивал еженедельную баню. Баня, куда мы ходили, привела бы в экстаз любого римского императора. Завод наш огромен, и в каждом цехе была своя баня, ибо чего-чего, а тепла вырабатывалось тут огромное количество. За много лет до появления в России гидромассажей и джакузи мы с Поспеловым еженедельно возлежали в огромном бассейне, куда под большим давлением нагнетался сжатый воздух, таких ощущений я не имел потом никогда и нигде; а весной того же года местные умельцы установили рядом с бассейном хитрую конструкцию: рама из труб, на вид подобная пыточному механизму, в трубах – десятки дыр, из них хлещет вода с неимоверной силой, встаешь голым в центр, нажимаешь рычаг – и весь агрегат вращается вокруг тебя, взбадривая мышцы, через три минуты погружаешься в полную прострацию и опять бредешь в парную, где ждет, ухмыляясь, друг в войлочной панаме и рукавицах, с веником наготове.

Водку не брали, только пиво, поскольку шли в баню не пьянствовать, а за здоровьем. Все-таки мы росли в Советском Союзе, нас учили ценить здоровый образ жизни.

– Не психуй, – примирительно заметил Поспелов. – Лучше возьми мне еще кофе. Отдохнуть тебе надо, это реальный факт. А завязывать или не завязывать – сам разберешься. Ясно, что ты не бизнесмен. Как и я.

– А кто бизнесмен?

Сосед по парте ухмыльнулся.

– У меня есть приятель. Он женился на дочке одного богатого, с нашего заводоуправления, баба старше на семь лет и страшная, как моя жизнь. Короче говоря, мужик женился на деньгах. Поднялся мгновенно, взмыл ракетой, за два года или даже быстрее, это реальный 1 факт. Сейчас у него два магазина. Автозапчасти. Открывает третий. Торчит в своих магазинах с утра до вечера. То в одном, то в другом. А как вечер – он лично закрывает все на ключ, садится в свой «форд» – и едет на вокзал! Таксовать, понял? Однажды я с поезда иду, смотрю – глазам не верю! Петруха, говорю, ты чего, с ума сошел? Тебе денег мало? И к нему сел. Он довез меня и говорит: с тебя сто пятьдесят. Я промолчал, дал денег, вышел. А он говорит: эй, ты что, подожди, я ж пошутил. Возьми, говорит, свои ебучие деньги. Потому что я таксую, чтобы домой попозже прийти и рожи ее не видеть... Жены в смысле... – Поспелов развел руками. – Вот это – бизнесмен. Ходит в кедах, носки воняют, на зажигалках экономит – спичкой прикуривает. А в магазинах поставил видеокамеры японские и продавцов нарядил в униформу.

– Да, – согласился я. – Реальный бизнесмен. И чего, идут у него дела?

Поспелов засмеялся.

– А по вам, бизнесменам, хрен поймешь. Кого ни спросишь – все хнычут и жалуются, это реальный факт. Он – как ты. Только ты пешком ходишь, а он приедет на «форде» своем, приглашает в кабак, возьмет сразу пузырь «Мартеля», с ихней ресторанной наценкой, то есть с двойной переплатой – и погнал на жизнь жаловаться! «Все плохо», «бизнес еле держится», «я уйду», «я закроюсь»... И так – годами.

– Значит, я не оригинален.

– Вообще ни разу не оригинален! – захохотал бывший сосед по парте. – Ты, Рубанов, правильно сделал. Вали из бизнеса, делать там нечего.

– Куда?

– Куда угодно. Только не на огород. Твоя капуста никуда не денется.

– Клубника, – поправил я.

– И она тоже.

– А лошадей завести? Собаку? Козу? Квадроцикл? Дом с камином? Теннисный корт?

– У тебя есть деньги на дом с камином?

– На дом – нет. Только на камин.

Поспелов покачал головой.

– Тебя не поймешь. Что ты конкретно хочешь?

– Не знаю.

– Понятно. Зато я знаю.

– Скажи тогда.

– Тебе, Рубанов, надо иметь дело не с лошадьми и собаками, а с людьми. Иди в политику. Там твое место.

– Ты тоже не оригинален. Меня второй раз за месяц сватают в политику. Что ты предлагаешь? Делать революцию?

– Можно и революцию, – разрешил школьный друг. – Там разберешься. Только это... – Он понизил голос и подмигнул, – когда пойдешь на баррикады – не забудь позвонить. Я сразу поднимусь. Ни минуты думать не буду. Не забудь, я ж пролетарий, а пролетариат – завсегда решающая сила. Это реальный факт.

– А зачем, – спросил я, – тебе революция, Поспелов?

На лице пролетария отразилось глубокое недоумение.