Алексей Слаповский - Победительница

– Докажите мне, что я должен жить! Хоть одну причину вгоните мне, что я должен жить!

Там было очень высоко, а внизу каменный пол. Прыжок был верной смертью или в лучшем случае калечением. Но друзья и подруги, наш КлуСКЛ, наш клуб красивых людей, среди которых была и разрисованная Винда, да и другие, как я наконец разглядела, тоже были подкрашены и улучшены, все только посмеивались. Но время от времени ктото всё же выдвигал свою версию необходимости жизни.

– Если ты умрешь, ты не женишься и у тебя не будет детей!

– И прекрасно! Значит, повезло девушке, на которой я не женюсь, и детям, которые от меня не родятся!

– Если ты умрешь, ты больше никогда не закуришь, не вколешь, не внюхаешь!

– И отлично! Зато сейчас умру быстро, а после закурок, вколок и внюхов рано или поздно смерть долгая и мучительная. Кстати – всем гарантирую!

– Ты не напишешь прекрасных картин, книг и музыки!

– А я и так не пишу картин, книг и музыки!

– Нам будет тебя не хватать!

– Наконец-то! Наконец-то вам будет не хватать не чего-то, а кого-то!

– Ты огорчишь папу и маму!

– Они давно хотят, чтобы я сдох!

– Ну и сдохни! – прозвучал негромкий и хриплый голос.

– Кто это сказал? – спросил Шуша.

Все вертели головами. Кто-то указал на меня:

– Она.

Я не слышала, что говорила это, но была согласна.

– Да, – сказала я. – Сдохни. Давно пора.

– Вот! – поднял палец Шуша. – Это я и хотел услышать! У Дины есть горючее желание, чтобы я сдох. Чем жив человек? Желаниями. Если я буду жив, у Дины желание, чтобы я сдох, останется, а если сдохну, оно исчезнет. Я не хочу лишить ее этого желания. Я остаюсь жить!

Он повернулся, чтобы вылезти, и тут нога его соскользнула.

Он упал с молчаливой и глупой серьезностью – так кошки срываются со шторы, не понимая, что происходит. Но кошек инстинкт ставит на четыре лапы, а Шуша упал головой.

Я встала и ушла.

Я не интересовалась узнать, что там будет дальше 68.

К кому я могла обратиться? К Борису. Он бы помог – и помог бы с радостью, но вот именно радости его я опасалась: он был муж моей сестры.

Все остальные были на уровне шапочного знакомства.

Чудовище мое не подавало никаких признаков существования. Выжидало в кустах – возможно, не зная, что со мной происходит.

Оставался Павлик Морзе.

Он даже не удивился, когда я позвонила, наоборот, будто ждал этого звонка.

Мы встретились очень странно: он сидел в своей машине, а я в своей, мы видели друг друга, но говорили по телефону.

– Ты меня боишься? – спросила я шутливо.

– Да, – сказал он вполне серьезным голосом. – Я вообще как о тебе подумаю, меня сначала страшно заводит, а потом я полдня хожу без сил. Ты энергетический вампир. Причем даже на расстоянии. Так что давай коротко, в чем дело? Деньги нужны?

– Да. Меня обокрали.

– Ну, не обокрали, своими руками отдала.

– Откуда ты знаешь?

– Винда рассказала.

– Ты с ней знаком? – поразилась я. – Может, ты ее ко мне и подослал?

– Может быть. Короче, ты по уши завязла, хочешь вылечиться, тебе нужны деньги, я правильно понимаю?

– Да.

– А работу не пробовала найти?

– Пробовала, но...

– Ясно. Вид нетоварный. Потеем не вовремя, бледнеем некстати. И на коже пятнышки. Есть на коже пятнышки?

– Есть.

– Кокс, он даром не обходится. Говорил я тебе, учил я тебя: веди здоровый образ жизни. Против Москвы есть только одно средство: уединение и здоровье. То есть два в одном.

– Ничего ты мне этого не говорил.

– Да? Забыл, значит. В общем, так. Тебе нужны деньги, я знаю, как их достать.

– Что-нибудь паскудное?

– Не без этого.

Он вкратце изложил: есть такой феноменальный человек Бокинин, он же Бокий, Бокия, Бокинян, Бокинеску, Бокинелли, Бокински и т. п., гражданин мира, фантазийный бездельник и коллекционер. Коллекционирует знаменитых женщин. А именно: различными способами доводит дело до того, чтобы сняться со знаменитой женщиной в эротической позиции, можно без секса.

– Зачем ему это?

– Развешивает фотографии по стенкам и показывает друзьям.

– Но может и опубликовать?

– Исключено. Ему это не надо. Он готов расписку дать.

– И возьму. То есть взяла бы, – спохватилась я. – Я на это не пойду.

– Как хочешь, – спокойно отреагировал Павлик.

И отключился, а его машина тронулась с места.

Я перезвонила ему и сказала, что согласна.

Да, Володечка, я согласилась. Все-таки без контакта, просто съемка. Так снимаются киноактрисы – и тоже иногда обнаженными.

Я достала деньги и прошла курс лечения. Не знаю, насколько именно это лечение мне помогло, потому что было чрезвычайно плохо, и, в сущности, всё сводилось к тому, чтобы терпеть, а чтобы легче было терпеть, давали седативные средства. Таким лечением я и дома могла заняться. Но было бы, конечно, труднее в одиночку.