Алексей Слаповский - Победительница

У подъезда высотного дома нас долго рассматривала видеокамера, я видела ее движения вверх-вниз, она будто ползала по мне невидимым лучом с головы до ног и обратно.

– Хватит, Шуша! – сказала кому-то Винда в камеру. – Ты знаешь, я кого попало не приведу.

Нас впустили, и вскоре мы оказались в квартире, каких я еще не видела. Огромный трехэтажный пентхаус с круглой дырой посредине сквозь все этажи, панорамный обзор на верхнем уровне – во все стороны Москвы, огромное количество комнат, спален, ванн и туалетов, две кухни, бар на каждом этаже. В большой приходящей комнате, где было несколько закрытых внутрь дверей, нас встретил очень красивый молодой человек, хозяин дома, его звали Шуша. Скорее всего, по созвучию с полным именем – Шура Шепеляев. Он уставился на меня.

– Что, фейс-контроль? – спросила я.

С полной серьезностью Шуша ответил:

– Именно. Фейс-контроль, боди-контроль, дресскод.

Я прошла все эти три проверки с одного взгляда Шуши, меня впустили в квартиру.

Меня потрясли по первому впечатлению не ее размеры и не панорамные виды, а люди, которые были там. Кого-то я узнавала, это были слегка медийные персонажи, кто-то был мне неизвестен, но общее у всех было одно – все они были отборно красивы. Винда взяла меня под руку и водила по комнатам, представляя. Меня приняли приветливо, не отвлекаясь от своих занятий. Тут все были вместе, но одновременно автономно: слушали музыку через наушники, смотрели кино на панели во всю стену, тоже с наушниками, целовались, выпивали, негромко разговаривали – вообще здесь был, наверное, культ тишины. И совсем не пахло людьми.

– Нравится? – спрашивала Винда, которой очень хотелось, чтобы мне понравилось.

Я кивала.

– А теперь полечимся, – сказала она и провела меня в маленькую комнатку, всю в красном, достала из сумочки пузыречек и насыпала на столик тонкую белую дорожку порошка. Я, Володечка, несмотря на свою невольную компетентность во многих отраслях жизни, была еще тогда, как я теперь оцениваю, очень наивна и не понимала многих вещей. Я ведь довольно рано начала ограничивать себя в чтении бульварных книг, просмотре trash-movie 65, жалея свое время и стараясь его расходовать на полезные вещи: образование, физическую культуру, саморазвитие. И всё же я почувствовала что-то неладное.

– Что это? – спросила я.

– Лекарство.

– У меня сейчас всё нормально.

– А это на будущее.

И я ведь догадывалась, я догадывалась, Володечка, что это может быть наркотик, но мысленно сказала себе: что ж, один раз можно и попробовать. Чтобы знать. Чтобы больше не пробовать никогда. К тому же Винда была удивительная девушка: когда она о чемто просила, ей трудно было отказать.

И я уступила. Она дала мне стеклянную трубочку и сказала, что это нужно вдохнуть через нос. Вот почему я упомянула trash-movie – в каждом втором фильме этого рода делали подобные вещи, отсюда следует вывод, что, как ни странно, и плохое кино может принести пользу. Но я, повторяю, тогда его не смотрела, иначе сразу бы поняла. Я вдохнула. Сначала было очень неприятно, похоже на ощущение удара или чего-то пронзившего... довольно сложно описать. Потом слезы из глаз. Потом я сидела в (никак не вспомню названия этого вида мебели, будто пробка заткнула этот сосудик памяти, – стул с подручниками, более низкий и удобный) и ничего не чувствовала, кроме звона в голове. А потом увидела перед собой смеющуюся Винду – ту же, но другую. Словно сдули дымку с моих глаз – так отчетливо, так ярко я никогда еще не видела. Подобное чувство я испытала в восемьдесят семь лет, когда я, после некоторого ослаба зрения, применила свои первые корректоры и увидела мир новым, словно наведенным на резкость. Правда, не обоими глазами, о чем позже.

Некоторое время мы с Виндой просто сидели и радостно смотрели друг на друга.

Потом пошли по дому. Мы смеялись всем встречным, они мне все нравились, меня еще больше восхищала квартира, виды из окна. Я опробовала свое состояние на всем: послушала музыку, посмотрела фрагмент какого-то кино, взяла с полки книгу, прочитала несколько строк – и во всем мне виделись новый смысл, новая глубина, новая значительность. Гениальная музыка, гениальное кино, гениальные строки – пробирает до муравьев по спине. Потом я поняла, что еще приятнее просто сидеть и смотреть вокруг. Гениальные люди. Гениальная мебель. Гениальные стены. Гениальная дыра. Гениальный пол. Паркет. Можно смотреть на несколько паркетин и на их узоры – бесконечно. Они великолепны, восхитительны, в них целый мир. И наконец я узнала, что самое лучшее – вообще никуда не смотреть, кроме как в себя. И слушать тех, кто где-то там, в тебе, приятно говорит с тобой, поет тебе, ласкает тебя словами, а перед закрытыми глазами – спирали, круги, вспышки и отблески...