Уника Цюрн - Темная весна

Днем она должна выполнять школьные обязанности. Есть один учитель, которого она любит и который предпочитает ее другим девочкам из класса, потому что она пишет лучшие сочинения. Остальные девочки ревнуют его к ней.

Хорошо поставленным голосом он читает девочкам лирические или драматические стихотворения. По слухам, перед тем как стать учителем, он был актером. У него копна светлых, уже седеющих волос, нос с горбинкой и сияющие, кошачьи зеленые глаза. Он элегантно одевается и на особенный лад картавит и растягивает слова. Из-за этого он похож на иностранца, а все иностранное кажется девочкам привлекательным. Многие из ее одноклассниц влюблены в него. Иногда он ловит их откровенно нежные взгляды. Он женат. Жена — его бывшая ученица. После уроков она встречает его у школы. И вот у нее вырастает и страшно выпячивается живот. Девочки знают, что она ждет ребенка, и не в состоянии отвести взгляда от ширинки учителя. Их поражает тот факт, что их уважаемый учитель, который до этого считался избранным и неземным существом, опустился до того, чтобы сделать ребенка точно так же, как их собственные отцы. Они на него в обиде. С высот богоподобности он низвергается в мерзость банальности. Они обижаются, что он такой же, как все. В своих враждебных пересудах они свергают учителя с трона, на который сами же его подняли, и вываливают его в грязи секретных разговоров. Они ругают его между собой и придумывают ему неприличные прозвища. Когда он задает им вопросы на уроке, они насмехаются над ним и дают нахальные, нелепые ответы. Словно проклятье упало на весь класс. Атмосфера удушающая. Очарование разрушено. Он впадает в ярость и одновременно стесняется, потому что догадывается, из-за чего произошла эта перемена. В наказание он заставляет их делать слишком много заданий и оставляет после уроков. Он уже не читает им стихов, только учит ненавистной грамматике. Он уязвлен и смущен: он говорит, что дети «утратили чистоту» мыслей.

Какое облегчение для девочек, когда жена учителя в один прекрасный день появляется перед школой снова стройная и красивая. Она толкает перед собой коляску. Все девочки хотят приласкать младенца. Ребенок избавляет их от мыслей о взрослых проблемах, от которых они пока далеки. Постепенно он снова поднимается на прежнюю высоту над ученицами. Все в порядке.

Но мир длится недолго. Однажды летним днем, когда она возвращается домой из школы с подружкой, — улицы пустынны в этот полуденный час — они встречают человека на велосипеде. Отвратительная, ужасная нагота сияет, ослепляя и вгоняя в дрожь, из его расстегнутых штанов прямо им в глаза. Он подзывает их поближе и приказывает коснуться чудовищного предмета, который им кажется не меньше полуметра длиной. В смертельном страхе они хватают друг друга за руки и со всех сил бегут домой. Но ноги словно увязают в глине, им кажется, что они не могут двинуться с места, как в страшном сне. Убежденные, что голый предмет все растет и вытягивается и преследует их, они из последних сил вбегают в дом и захлопывают за собой дверь. Они врываются в кабинет отца, который спокойно диктует секретарше письмо. В неловких выражениях они рассказывают ему, что случилось. Отец спрашивает, не собирался ли человек просто пописать на улице. Но когда они говорят, что человек на велосипеде хотел, чтобы они потрогали его чудовищную штуку, он звонит в полицию. Полиция спрашивает, как выглядел человек, но они не помнят ничего, кроме той штуки у него между ног.

Наверху, в своей комнате, она подбегает к окну и смотрит вниз. Человек испарился, улица пуста. Осмелев в безопасности, подружка говорит: «Если бы он сейчас был еще там, я бы пошла и потрогала его штуку». И на них нападает долгий истерический смех. Их возбужденная фантазия рисует им картины одна невероятнее другой — что бы было, если бы человек с велосипедом еще стоял на улице. Теперь, когда прошел первый шок, он бы с легкостью уговорил детей и добился желаемого, но он про это не знает. Он ищет новых жертв. Ему нравится шокировать девочек. «Он бы, наверное, убил нас и закопал в Груневальде, если бы мы отказались делать, как он хочет», — задумчиво говорит она.

«Я бы хотела, чтобы он стоял на улице. Я бы пошла и потрогала его штуку», — повторяет подружка. «Виноват не убийца, а жертва». (Эту фразу произнес известный берлинский адвокат во время нашумевшего в двадцатые годы процесса.)

Опасности окружают. Обе знают об этом. Но в опасностях есть своя прелесть — они спасают от рутины, от ежедневной скуки.