Кен Кизи - Демон Максвелла

Европа была слишком оцепеневшей для этого, Африка слишком примитивной, Китай слишком бедным. А русские считали, что они и так уже всего достигли. Но Канада? Канада как-то никогда не рассматривалась, и только теперь о ней заговорили дезертиры нашей мечты. Мне было грустно видеть, что к ним примкнули блистательная и сломленная Гелиотроп и мой старый товарищ Макела. Эти веснушчатые Геки Финны.

После второй порции яичницы Перси начинает зевать, и Бетси отправляет его в койку Квистона. Макела выглядит бодрым как никогда. Он допивает кофе и заявляет, что готов к подвигам. Я излагаю ему план на день. У нас есть выводок новых телят, которых надо заклеймить, и выводок старых друзей, которые собираются приехать и помочь в этом деле. Мы будем загонять скот в корраль, клеймить его, жарить барбекю, купаться, пить пиво и завершим день в Юджине на фейерверке.

– А сейчас надо ко всему этому подготовиться. Рассыпать опилки, купить пиво и укрепить стенки кораля, чтобы телята не прорвались наружу…

– И главное – изолировать козла, – добавляет Бетси.

Макела уже направляется к двери.

– Ну, тогда пошли.

Мы заводим трактор, прилаживаем к нему бур и начинаем проделывать ямы для новых столбиков. Я их устанавливаю, а Макела забивает вглубь камнями, собирая необходимые орудия труда в канавах, причем делает это с такой сноровкой, что я еле за ним поспеваю. Поэтому, когда появляется первый гость, я испытываю огромное облегчение, так как у меня возникает повод для передышки.

Это мой кузен, бывший боксер Дэви. Нос у него красный, а глаза еще краснее. Я спрашиваю, что это он в такую рань, и он отвечает, что еще не ложился. А приехал потому, что в течение долгих ночных блужданий приобрел одну вещицу, которая, на его взгляд, может меня заинтересовать.

– Подарок на День независимости.

И он достает с заднего сиденья своего потрепанного фургона американский флаг длиной в добрых двадцать футов, обшитый золотой тесьмой. Дэви утверждает, что выиграл его в ночном соревновании. Он не помнит, в чем именно соревновался, но утверждает, что победа была безусловной и блистательной. Я говорю, что это – потрясающая вещь, но у меня, к сожалению, нет соответствующего шеста. Дэви оглядывается по сторонам, пока не замечает маленькое мамонтово деревце, которое замерзло в первую же зиму после посадки.

– А как насчет этого? – мурлычет он и указывает на последнее отверстие для столбика, – если его вкопать туда?

И мы втроем принимаемся обтесывать и обрубать мертвые сучья деревца. Дэви пытается отшкурить ствол перочинным ножом, но через десять минут сдается. Мы с Макелой вручную углубляем яму, чтобы она выдержала вес нашего шеста, и перетаскиваем его. Потом мы подцепляем шест крюками, ставим блоки и устанавливаем его на место в тот самый момент, когда к дому подъезжает автобус Фрэнка Коллина Доббса. Мы так торопимся повесить флаг к его появлению, что роняем в грязь. Однако мне удается поднять его вверх как раз в тот момент, когда Доббс выходит из автобуса. Они с Дэви отдают друг другу честь и начинают исполнять военно-морской гимн, при этом настолько фальшивят, что мне приходится к ним присоединиться.

Макела отказывается от того, чтобы почтить церемонию своим присутствием. Он поворачивается к нам спиной, не желая участвовать в подобной глупости, обходит шест с национальным флагом и принимается приколачивать оставшийся кусок проволоки.

Тут-то подкравшийся Киллер и набрасывается на него сзади, с чего, собственно, и началась эта история о талантах и самообладании, утрате его, о старых друзьях и странных животных.

Как я обзавелся этим диким козлом? Да точно так же, как и остальным населением фермы, – чаще всего мне дарили животных люди, по каким-то причинам лишившиеся терпения или места для их содержания. Павлины были оставлены нам кришнаитами, утратившими свой ашрам, лошади – отданы подружками рок-звезд, так как у тех не было необходимых пастбищ для них. Ослы, овцы, попугаи – все они каким-то образом прибивались к кажущейся стабильности нашей фермы.

Стюарт, например, и вовсе пришел самостоятельно, в один прекрасный день выразив желание вписаться в нашу компанию. Шалопай, живший на нашем болоте в старой военной палатке, решил, что будет выполнять обязанности офицера по работе с новичками. Он приманил Стюарта и вкатил ему учебную дозу метадрина, после чего новобранец в течение нескольких часов гонялся за птицами и приносил палки, пока тени не удлинились и инструктор не заскучал. Измученный щенок свалился замертво, пялясь на мир огромными глазами, так как заснуть, естественно, не мог. Размышления с трудом даются собаке и не особенно-то ей полезны, но Стюарт выжил (хотя так никогда и не утратил своего отсутствующего взгляда) и даже превратился в главаря. А Шалопая пришлось в результате изгнать за это и за преступления против целомудрия.