Роберт Уилсон - Компания чужаков

— Вы кое-что упустили, — заявил он, когда Анна закончила отчет.

— Не думаю, сэр.

— Вероятно, это ускользнуло из вашей памяти.

— Уверена, что ничего не пропустила.

В тесной зашторенной комнате Анна сильно вспотела. После яркого уличного солнца свет лампы казался желтушным. Тошнота подступала к горлу.

Сазерленд обнажил зубы с плотно зажатым в них черенком трубки.

— Как насчет вашего ангела-хранителя? — намекнул Роуз.

Анна замигала. Ах да, Джим Уоллис. Как же она могла забыть, что к ней приставлен Джим Уоллис, следит за каждым ее шагом. Пот градом. Падение с головокружительной высоты.

Снизу донеслись две заунывно-пронзительные ноты: явился бродячий точильщик ножей.

— Еще раз, с самого начала! — потребовал Сазерленд. Агента придется натаскивать.

С самого начала. Казино. Карл Фосс. Человек, который отнес пьяного Уилшира в дом. Пляж. Вечеринка с коктейлями. Первая случайная встреча и вторая, которую подсмотрел Уоллис, тоже отнюдь не запланированная.

— Я ведь предупреждал вас, что Фосс служит в абвере, — напомнил Сазерленд.

— Да, сэр.

— Вы обсуждали с ним… что-нибудь из наших дел?

— Нет, сэр! Никогда. Он думает, я просто секретарь в местном отделении «Шелл».

— Карл Фосс — опытный офицер, — гнул свое Сазерленд. — Он служил в Растенбурге, в военной разведке у Цайтлера. Он работал в штабе в Цоссене, под Берлином, в Париже на авеню Фош. Теперь он в Лиссабоне. И вы думаете, он не сумеет сыграть на романтических чувствах молоденькой девушки?

— Одно могу вам сказать, сэр: я ничего не говорила…

— У вас были отношения с Фоссом? — со свойственной ему грубостью вмешался Роуз. — Физические отношения?

— Нет, сэр.

— И на том спасибо, — сказал Роуз. — Привлекательный парень этот Фосс. Умеет обходиться с женщинами. Вы у него будете далеко не первой и не последней, можете мне поверить.

Ядовитые слова Роуза просочились прямо в кровь, словно через капельницу. В сердце, в мозг, и там зараза укрепилась, залив жаром все тело. Сначала — гнев, ослепительная ярость, за ней — холодная, неумолимая ревность. Жар и озноб сменяли друг друга, неслись по замкнутому кругу, преследуя и тщетно пытаясь нагнать произнесенные Роузом отравленные слова, только эти слова и оставались неизменными — ясные, определенные, неотменимые — с той минуты, как были произнесены.

— Позвольте дать вам один совет. — Судя по интонации, слово «позвольте» в данном случае не означало просьбу. — Предоставьте капитану Фоссу охотиться на женщин, а сами займитесь делом.

Анна поднялась и выпрямилась, накрыв своей тенью Сазерленда. Сумочку в руке она держала за один угол, точно провинившегося щенка за шкирку.

— Я не спала с капитаном Фоссом, — четко, раздельно заявила она. — И не говорила с ним о «наших делах».

— Только попытайтесь, милочка, и первым же самолетом отправитесь в Лондон. — Черные мешки под глазами Сазерленда набухли от бессонницы. — Все, вы свободны.

К одиннадцати часам утра, когда графиня делла Треката прибыла в германское посольство, температура в тени подбиралась к сорока градусам, а британские агенты, как всегда, наблюдали за посольством из квартир, расположенных по бокам здания и сзади. Сазерленд разместил дополнительных агентов в автомобилях по соседним переулкам. Получившие приличную мзду уличные продавцы газет — мальчишки, бегавшие босиком по раскаленному асфальту, должны были вовремя дать сигнал и положить начало операции «Невод».

Графиня в синем платье муарового шелка, приоткрывавшем ее изящные, но не слишком устойчивые ножки, взгромоздилась на крыльцо посольства, удостоила взглядом бессильно повисший флаг со свастикой над подъездом и усиленно заработала веером. Ее проводили наверх и усадили в позолоченное кресло перед кабинетом Волтерса. Там она и сидела, обмахиваясь веером, в пустом коридоре. Фосс, дежуривший рядом со сгорбленным ювелиром, поглядывал на графиню сквозь стеклянную дверь.

Волтерс пригласил графиню к себе. Рукопожатием они не обменивались, оба придерживались негласного правила: избегать прикосновений. Волтерс усиленно запыхтел сигарой, словно пытаясь дезинфицировать помещение.

— Понимаю, что это входит в маскировку, но вы могли бы поменьше грубить мне на публике, — заговорил он.

— Переиграла, извините.

— Я-то думал, вы привыкли находиться на сцене.

Графиня безропотно проглотила колкий намек.

— Что у вас нового?

Графиня пустилась повествовать по-французски — на единственном общем для обоих собеседников языке, — и тяжеловесные гиперболы расцветили тяжелый, продымленный воздух комнаты. Осев на стуле, Волтерс вяло сжимал сигару уголком губ и терпеливо пережидал. Он давно привык к пышным оборотам речи, к изобретательному стилю и громоздким конструкциям, под которыми скрывались скудные крохи ценной информации. Снимаешь платье, нижние юбки, сто слоев белья и — ах! — тонкая лодыжка. Но сегодня терпение генерала иссякло. Внезапно он шарахнул кулаком по столу, да так, что графиня и веер в растерянности выпустила.