Сергей КРАСИЛЬНИКОВ - Critical Strike

– Камлает, – шепотом ответил Ящик.

Я ударил в бубен уже уверенней. На всякий случай опустил маску на лицо и ударил еще три раза. Бубен уже как будто сам по себе вибрировал у меня в руках, это не я стучал по нему, а он как-то притягивал мою руку. Серафим спрыгнул на пол, подбежал ко мне и присел.

– Отправляется в путешествие в мир духов, – шептал Ящик. – Шаман камлает, когда встречает душу новорожденного, когда провожает душу умершего, когда ищет помощи больному. Или когда хочет познать нечто новое из разговора с духами, вот как сейчас…

Серафим двинулся по кругу, и я последовал за ним. Бубен буквально плясал у меня в руках, я уже не контролировал его, он играл сам собой. Серафим извивался, словно темная нитка, подпрыгивал, забавлялся. Маргарита выкатила в центр круга его разноцветные мячики: синий, красный, зеленый, желтый, оранжевый. Серафим толкал их носом, я отбивал ногами, и мячики закружились вместе с нами, в нашей пляске. Духи тотема тоже как-то участвовали в ритуале: их голоса на заднем плане дополняли музыку бубна; их лица, периодически проносившиеся у меня перед глазами, казались дорожными знаками, и я был уверен, что двигаюсь в правильную сторону. Без очков реальность превратилась в сложную разноцветную размазню: племя на диване, старый шкаф, Марго в кресле, дым из кальяна, красный мячик, стол, тотем, Серафим, зеленый мячик, синий мячик, движения ног, движения рук, попробуй угонись за мной, Серафимка, или это я за тобой гонюсь?… Хаос, хаос, и в то же время необыкновенный порядок расчерчивался вокруг меня, в этой комнате, в квартире на Дзирциема, в Риге, в маленькой европейской стране Латвии, на планете Земля, где-то на периферии Вселенной…

Короткий проблеск наступил, когда началась реклама. Духи замолкли, тотем понес какую-то чушь о каком-то волшебном шампуне, и я сбился: почувствовал, что у меня руки есть, мои собственные, и в них бубен, и я в него бью, и как-то ритмично надо бить – и тут же сбился.

– Все нормально, – тихо сказала откуда-то снаружи Маргарита.

Я остановился, и тут же закружилась голова, и мелькнула мысль: провал. Несколько шагов, и я чуть не рухнул на землю.

Я ослеп.

Никого больше не было, все куда-то исчезли. Я моргал глазами, пытался рассмотреть комнату, но ничего не видел, только хаос, цветной хаос передо мной. Пара неуверенных шагов, визг Серафима: я встал ему на хвост. Где я?… Кто я? Что я тут, черт возьми, делаю?

Это провал.

– Шаман должен контролировать себя на высшем уровне, – говорил отец. – Малейшая слабость, проблеск трусости, малодушия – и ты пропал. Настоящий шаман одинаково твердо стоит равно как на земле, так и на воде реки бесконечности, что течет в мире духов.

– Трансперсональные состояния, – говорила Нина. – Думаешь, ты видишь духов, проникаешь в чужие тела? Не смеши меня, Степа, это просто экстатические состояния. В твоей голове высвобождаются эндорфины или серотонин, и ты переживаешь галлюцинации. Не надо тут приплетать никакую паранормальщину.

– Все нормально, – говорила Марго. – Пой.

– Сумасшедший Джимми бы такого не допустил! При сумасшедшем Джимми все было хорошо, он страну спасал. Никогда не отказывал, если его о чем просили! – кричал Александр.

– Просто игра, ничего более, – говорил Ящик.

Цветовой хаос распрямился, и я наконец нашел координату: пять мячиков и между ними стрелка, маленький бурый указатель, мой компас в хаосе. Налево от красного, к зеленому, мимо желтого и оранжевого. Вперед.

– Шаман – это бремя, – заметила Элли.

– Песий Бес, – говорил Янис. – Эта страна ползет по бесконечной пустыне смерти, и даже цистерна воды ее не спасет: она ранена, из нее все вытекает наружу: кровь, белая пена, смерть, боль – это конец света, Степа, видишь его, видишь?

– Я знаю, как разобраться с кризисом, – заметил магистр Годманис.

– Кредитный пузырь лопнул, все, доигрались. Не будет больше никакого вам тут пироженого, мороженого, ни кампутера и машины новой! Чтобы купить что-то ненужное, надо сначала продать что-то ненужное, а ничего ненужного у нас нет! – визжал Джимми. – Мы уже все продали и крепко залезли в долги!

Сорвать маску. Сорвать маску.

– Все нормально, Степа, – твердо повторила Маргарита. – Все нормально. Пой.

– Я сдохнуть планирую. Устал совершенно. Или уеду куда-то, или сдохну, – грустно сказал Боря. – Омега-самец – это обидно.

– Свои духи, свое логово, – объяснял отец. – Видишь, хорошо здесь. Все свое, ничего снаружи не надо.