Валентина Гончаренко - Чародей

В тот вечер мы не пели. Через неделю Женя Кошарная, наш близкий друг и подруга его сестер, раскрыла секрет, который он от меня скрыл: на адрес матери пришло письмо от его фронтовой жены с радостной вестью, что скоро она осчастливит их своим приездом… И дочку привезет…

Значит, весть о ее приезде расстроила Юрия. Да, ничего хорошего от нее не стоит ждать. Что-то будет…

Утром, как всегда, он встал раньше меня и ушел на огород попастись… Никаких следов вчерашней сумятицы…

Антресоли, где Кума вывела цыпляток, очень заинтересовали его. Смотрю однажды — из дверей сарая вырвались клубы угольной пыли. Юрий очистил антресоли, сбросив вниз накопившийся там за многие годы хлам, по- хозяйски его перебрал, пересмотрел и, не откладывая в долгий ящик, начал в столярке мастерить новую мебель из обнаруженных в хламе сломанных стульев и кресел, оставшихся со времен волостного управления. За работу принялся рьяно, с азартом и творческим порывом. Дело для него совершенно незнакомое, но он не испугался — из остатков от шести венских стульев собрал три, долго колдуя над каждым. Трудовой день его удлинился: в столярке он работал с наступлением вечерней прохлады, и я перешла туда со своей вышивкой. Работаем и поем. В результате в нашей "столовой" табуретки заменились добротно склеенными стульями, а в методкабинете, где он с утра препарировал журналы, появилось два деревянных кресла с подлокотниками из ореховых брусков, выпрошенных в колхозной столярке. Кресла потребовали значительного упорства, но мастер больше гордился стульями и двумя ловкими скамеечками, которые он сделал маме, чтобы ей удобнее было доить корову и подтапливать плиту. Старался угодить теще во всем, но она упорно не садилась с ним за один стол, считая его нечестным соблазнителем, готовым сгубить меня по беспечности и легкомыслию. Во многом она оказалась права, хотя он был мужем, а не соблазнителем, и месяцы, проведенные с ним, осветили радостью всю мою последующую жизнь. И, думаю, его жизнь тоже.

Однажды увидела, как Юрий ходит вокруг школьных зданий и внимательно снизу рассматривает карниз. Потом принялся исследовать полутораметровый фундамент, сложенный из жженого кирпича, зачем-то ощупал пальцами все щели на нем. Он искал ход на чердак и в подпол, ожидая обнаружить там много интересного для себя. В одиночку это не удастся, нужна помощь. Придется ждать Ивана до окончания отпуска, и только в августе удастся проникнуть в таинственную терра инкогнита, скрывающую неведомые сокровища, оставленные дореволюционным волостным начальством. Не пришлось…

Дни летели незаметно, наполненные под завязку трудом и песнями. Свои портновские дела я закончила благополучно. Швейную машинку убрала из учительской, устроив в ней свой рабочий кабинет. Юрий говорил, что Бог есть на свете, такой захватывающей оказалась тема, доставшаяся ему по жребию. Материала набирается очень много, он исписал аннотациями уже две тетради. Можно приниматься за доклад, который он по нашему плану сделает на первом педсовете, как только придут из отпуска все учителя. Кое- что Юрий успел сделать и по моей теме, но конкретных статей, как работать над учебником в этом направлении, я не нашла. Подготовка к докладу на пленуме научила меня не бояться идти самостоятельным путем и дала трафарет поисков этих путей. Анализ программ и учебников в обозначенном аспекте — главное направление. Не распыляться. Сосредоточусь на учебниках, которыми сама пользуюсь на уроках в своих классах. Я засиживалась над книгами, забывая о сиесте, и Юрий налетал черной тучей, гнал из учительской прочь и строго следил, чтобы я не юркнула туда в неположенное время. Мы не ходили ни в кино, ни на концерты приезжих артистов, и вообще предпочитали не появляться вдвоем в районном селе, чтобы не дразнить лишний раз родственных гусей. Даже радио включали редко. Газеты, которые выписаны на школу, читали регулярно. Юрий просматривал всю газету целиком, а я читала только те статьи, которые он отмечал. Скучать и ссориться совершенно не было времени, еле втискивались в двадцать четыре часа. И мама нам сильно помогала, освободив от очередей в магазине. Два года, как отгремели бои, страна в руинах, но восстановление идет интенсивно, на каждом шагу чувствуется твердая и умная рука партийного руководства. Жилось трудно, полки в магазинах были пустыми в прямом смысле этого слова. Покупателей тоже никого. Продавцы занимаются своими делами. Но вот привезли товар на склад — и как по волшебству, моментально образуется очередь. Из разговоров и слухов мама знала, когда привезут товар, и отправлялась к магазину пораньше, чтобы занять очередь поближе к прилавку, и брала все, что бы там ни появилось, на все была нехватка, большой дефицит. Привезут, например, спички. Объявлено, что в одни руки будут давать по пять коробков, и все берут по пять коробков, хотя у кого- то дома уже образовался спичечный запас, но это не имеет значения: а вдруг спичек долго не привезут или не будет возможности выстоять за ними длинную очередь…. Иногда товара привозили так мало, что половина очереди уходила не солоно хлебавши, но если вдруг товара много, а очередь небольшая, то, купив пять коробков, тут же становились в хвост и брали еще пять коробков. Кому потрафило, становились по два- три раза и запасались на будущее. Деньги были, товара не было, но несмотря на это, по государственной цене он стоил дешево, никаких инфляций мы не знали. Ограниченно продавалось все: соль, сахар, сода, мука, конфеты, иголки, школьные тетради, посуда, обувь, одежда и т. д. Расфасованного товара было мало. Продается, например, сахар по полкилограмма в одни руки. Продавец совком набирает его из мешка, сыплет в тарелку весов и сразу высыпает в тару, подставленную покупателем. Потом получает деньги, дает сдачу. Очередь волнуется, давит на прилавок, продавцу в этих условиях легко обвесить и обсчитать, какие- то копейки с каждого, а хапуге в карман — рубли. Текля, не будь дура, и протолкнула к прилавку дочь Стюру именно ради этих копеек, преобразующихся в рубли. Когда отменили карточки, продавцы получили возможность почти весь товар спускать на рынок. Внесут в кассу магазина копейки по государственной цене, а на базаре их сообщники продадут в десять раз дороже. Их ловят, сажают, но хапуги не переводятся, становясь все хитрее и оборотистее. Частных лотков и палаток не было, продавали из- под полы, прячась от милиции и дружинников, или предлагали втихаря знакомым людям. Если походить и присмотреться, то на базаре можно найти все, что душа пожелает, были бы большие деньги.